Московские праздные дни: Метафизический путеводитель по столице и ее календарю - Андрей Балдин

Почему? Потому: для них открывает дорогу Георгий.

После Пасхи, освятившей город и деревню и всякое освоенное человеком место, и Георгия, покорившего (просветившего) остававшуюся темной природу, весь мир стал светел и душевно прочен. Состояние духа в срединном, вставшим на обе ноги, с каждым днем светлеющем мае следует признать восходящим.

После Пасхи как будто отворяется дорога в небо (Пятидесятница); светлая плоскость земли ощутимо восходит вверх. (Еще раз отметим эту плоскость, господствующую ментальную фигуру, которую необходимо различать в контексте роста «измерений года».) Все вместе сходится в образе более чем благоприятном. Возможно, царские церемониймейстеры это учитывали.

7 мая 1742 года. В честь коронации Елизаветы Петровны в Москве открыты Красные ворота. Деревянные. Переделывались не единожды, каменели и проч., в 1934 году были снесены. Осталось только слово Красные Ворота и под землей станция метро, тяжелокрасная, перед Тремя вокзалами составляющая в самом деле некое подобие ворот. Через них мы проезжаем под землей — в Москву и из Москвы.

8 мая 1742 года (см. накануне). Коронация в Кремле Елизаветы. Колоритная фигура.

Отменила смертную казнь, внутренние таможни и власть неметчины. При ней начался поворот к французской образованности. Она была набожна, боялась кладбищ, любила веселиться и переодеваться каждый день в новое платье (после смерти ее гардероб был, наконец, сосчитан — в нем было две тысячи платьев).

15 мая 1613 года. В Москву из Костромы прибыл юный Михаил Феодорович. Начало эпохи Романовых.

20 мая 1727 года. Вступил на престол Петр II.

24 мая 1585 года. Венчание на царство Феодора Иоанновича.

27 мая 1896 года. Коронование Николая II.

29 мая 1883 года. Коронование Александра III.

«Другой» Никола

22 мая — Никола вешний

Он же голодный. Тот, зимний, был холодный.

До Николы крепись, хоть разопнись, а с Николы живи, не тужи. Пошла трава, по ней заходили хороводы и оголодавшая скотина. Никола с возом, то есть с первым кормом.

Праздник перенесения мощей святителя и чудотворца Николая из Мир Ликийских в Бар (1087 год).

Мощи перевезли норманны. В XI веке Малая Азия, точно лавой, заливаема была нашествием с востока. Святыни осквернялись, города и селения подвергались жестокому разграблению. Христиане особенно опасались за мощи Николая, и посему из Италии (Венеции и Бари) снаряжена была целая экспедиция, составленная из купцов, для того чтобы вывезти мощи Николая в безопасное место.

Сначала итальянцы попытались выкупить святыню, предложив за нее монахам большие деньги. Те отказались, и тогда 20 апреля в обитель проникли силой (здесь купцы скорее всего и обратились в норманнов), разбили гробницу и обнаружили ее до краев наполненной благоуханным миром. Тогда они совершили литургию, завернули останки святого в верхнюю одежду и унесли их на корабль, который устремился в Италию.

8 мая они прибыли в Бари. Путешественнику Николе вешнему устроили торжественную встречу. Была построена церковь св. Николая, устроенная специально для помещения его мощей. Здесь они были упокоены папой Урбаном II 1 октября 1089 года.

Мощи святого хранятся здесь до сих пор, продолжая источать миро. В раке есть специальное отверстие, откуда его достают регулярно.

Перенесение мощей сначала праздновалось только в Бари, ибо для восточной церкви перевоз мощей, сопровождаемый взломом гробницы и проч., был не праздником, а очевидной утратой. Однако со временем ситуация успокоилась. В частности, для русских, которые удалены в равной степени от восточных и западных святых мест, место упокоения Николая угодника стало еще одним, вполне правомочным местом паломничества, почитаемым наравне с Римом и Иерусалимом. Поклонение русских было настолько глубоким и проникновенным (о причинах см. Никольщину), что христианский мир постепенно стал считать Николу русским святым. Еще бы!

Гоголь был у могилы Николы; именно оттуда он отправился в свое первое паломничество в Святую землю. Плыл в восточном направлении. Два Николая, похоже, в дороге разминулись. Один из паломников, который был вместе с Гоголем на том же корабле, рассказывал, что писатель повсюду носил с собой икону итальянской работы, которую считал совершенным шедевром. Попутчик того не обнаружил.

В 1911 году по инициативе Николая II и великой княгини Елизаветы Федоровны начинается постройка русского подворья в Бари. Комплекс был не закончен –помешала война. За ней пришла революция. Протоиерей Иоанн Восторгов, который покупал землю под постройку подворья, в 18-м году был расстрелян чекистами.

Итальянцы по черепу восстановили приблизительный облик святого. Очень похож на канонический. Лицо его, прописанное в три четверти карандашом, даже добрее, чем на многочисленных наших иконах. Крестов на плечах нет (нарисована только голова), и поэтому облик его необычен.

Удивительно, как разны для Москвы два Николы, зимний и летний. Этот, майский, в календаре почти не заметен. Не Дед Мороз, не бог Кронос. Однако и он отмечает некий важный переход в календаре, незаметный, но весьма существенный для внутреннего ощущения Москвы. Для ее самоустроения, для исследуемой нами московской геометрии. Оказывается, что в Георгиевской пьесе есть третий акт, он-то и начинается с Николы вешнего, с двадцатых чисел мая. В очередной раз меняется отношение Москвы и времени.

Константиново здание

24 мая — праздник равноапостольных Кирилла и Мефодия, учителей словенских

День славянской письменности и культуры. Праздник установлен в 1863 году.

Если говорить о Георгиевском сезоне как фигуре в календаре в эмоциональном плане восходящей (после Георгия время как будто идет вверх), то окончанием, верхней площадкой, к которой поднимается эта северная «лестница в небо», можно считать именно этот день.

Тут начинаются непростые толкования, которые до времени были отложены и которые могут потребоваться теперь, когда мы начинаем разбирать третий акт московской Георгиевской пьесы. Сначала уточнение метафоры. Образ «скатерти света», развернутой в марте-апреле, на Пасху, может быть дополнен еще одним сравнением: «страница с текстом». Здесь необходима расшифровка.

Не просто по ступеням Пятидесятницы «земля восходит к небу» — этот устойчивый христианский образ имеет собственную логику и закономерное завершение на Вознесение и Троицу — вместе с ним развивается локальный сюжет, содержание которого есть просвещение Москвы.

Это сюжет надстроечный; он возникает в общем оптимистическом контексте мая и использует его эмоциональный подъем. Сюжет начинается на Георгия как просветителя природы. Есть толкование его образа, говорящее, что Георгий поразил змея не копьем, но Христовым знанием; он не убивает, но приручает змея. Есть даже икона, где он ведет его за собой, словно лошадь, за уздечку, причем эта уздечка — список с письменами. Так начинается сюжет майского просвещения Москвы, который заканчивается на верхней ступеньке «бумажной лестницы», в день Кирилла и Мефодия.

К сюжету московского просвещения в календаре есть предварения, случайные и неслучайные.

2 мая 1563 года. Начало официального книгопечатания в Москве. Нелегальное, анонимное появилось в Москве раньше. Первая книга начала печататься по старому стилю 19 апреля 1563 года, закончена 1 марта 1564-го.

2 мая — День международного журналиста.

5 мая — День печати (в СССР: неслучайная случайность).

5 мая 1581 года. В городе Остроге на Волыни первопечатник Федоров издал первый русский календарь 7 мая — День радио. Учрежден в 1945 году, перед самою победой. Повод — 50-летие со дня обнародования своего изобретения Поповым. Это также праздник слова.

12 мая 1057. Выпущено Остромирово Евангелие.

Здесь пересекаются сюжеты древние с современными. Александр Попов, изобретатель радио, и Остромир, переписчик Евангелия, встречаются в календаре в самые что ни на есть просветительские дни — без усилия, как если бы они находились в одном помещении. Это помещение слова. Помещение смысла, который несет слово, — форма слова может меняться, содержание остается неизменно.

Мы обращаемся к Евангелию Остромира в расчете на то, что смыслы, сокрытые в его рукописи, остаются существенны и неизменны, и потому не менее актуальны, чем сообщения, разносимые с помощью радиоволн Попова.

В календаре открываются дни умных слов. Они завершаются 24 мая праздником письменности и культуры. Одновременно происходит та самая метаморфоза Москвы, которую можно назвать третьим актом Георгиевской пьесы. Москва принимает уроки своих учителей, она поднимается на верхнюю ступеньку «бумажной лестницы» — и одновременно как будто останавливается, отстраняется от календаря. Есть нечто особенно в наследии Кирилла и Мефодия, что настраивает Москву на новый лад, новую позицию во времени.