Слишком много кошмаров - Макс Фрай

Если сделать это одновременно, появляется шанс.

«Эй, – сказал я себе – тому самому настоящему себе, который обычно со снисходительным равнодушием бессмертного наблюдает за происходящим, но в некоторых особо трудных случаях всё-таки приходит на помощь остальным составляющим личности, – эй, – сказал я, – а ну немедленно дай мне руку. Вот так, молодец. А теперь тащи. Да не только меня, обоих. Видишь, я с добычей, так уж мне повезло».

– Эй, – говорил я – тот самый, настоящий, которого позвали на помощь, – эй, держись за меня покрепче и слушай внимательно. Не бойся. Ничего не бойся, ясно тебе? Бояться вообще никогда не надо, а сейчас – тем более, потому что кроме страха с тобой не происходит ничего ужасного. Тёплая зимняя ночь, окраина Левобережья, луна... Нет, прошу прощения, луна уже за тучами, но только что она была, клянусь. Зато теперь есть дождь, он хороший товарищ в беде, остужает и освежает, помогает прийти в себя. Ничего не бойся, держись за меня, доверяй дождю, смотри, какая славная нынче выдалась ночь. А что вокруг нет фонарей – так на этой окраине их ещё не успели установить. Положа руку на сердце, не так уж они и нужны, до полуночи тут светло, потому что горят разноцветные лампы в садах. Это очень красиво, но когда хозяева идут спать, лампы, конечно, гасят. Обидно, но не беда, без фонарей здесь тоже красиво, а темнота сама по себе не страшна, разве только споткнуться можно или в яму какую-нибудь упасть, но некоторым счастливчикам это прекрасно удаётся и при дневном свете, поэтому глупо так бояться темноты. Ты слышишь меня? Не бойся. Скорее иди сюда. Здесь хорошо, здесь – жизнь. Никто никогда тебя не глотал.

Последнее утверждение внезапно показалось мне очень смешным. Абсурдным и избыточным. Представил, что будет, если я стану ходить по городу и приставать с этой благой вестью к прохожим, хватать их за полы лоохи, заглядывать в глаза, говорить проникновенно: «Никто никогда тебя не глотал!»

А то они сами не в курсе.

Я рассмеялся, вернее, рассмеялись мы оба,  я и спящий где-то за тридевять Вселенных человек, который, кстати, оказался совсем мальчишкой, с подростковой остротой черт и торчащими в разные стороны темными вихрами, подстриженными как попало и частично окрашенными в густой синий цвет.

– Такая фигня мне приснилась, – сквозь смех сказал он. – Такая тупая фигня!

И исчез. То есть, как я понимаю, проснулся у себя дома.

Мой приступ веселья сразу прошёл. Даже неловко стало: так распускаться при посторонних я давно себе не позволял. А тут вдруг шиканул, при самом Королевском знахаре истерику закатил. Ай да я.

– Дырку над тобой в небе! – прочувствованно сказал сэр Абилат. – Как ты это сделал?!

Впрочем, тут же спохватился, смутился, исправился:

– То есть, вы. Сделали.

– Да один хрен, – отмахнулся я. – Ты, мы, вы, он, она, они. Главное, сделали. Что именно, кстати? Я пока не понял. Понял только, что парень проснулся. А перед этим, вроде, заржал, со мной за компанию. Значит, оклемался? Или наоборот?

– Ещё как оклемался, – кивнул Абилат. – Сперва пришёл в себя, а уже потом проснулся. Совершенно уверен, что в добром здравии. Такие перемены я очень остро чувствую. Потому, собственно, и спрашиваю: как ты это сделал? Ты же не знахарь.

– Да ничего я не делал. В смысле, ничего такого специального, чтобы его вылечить. Мне вообще не до того было: я сам рехнулся, как только в глаза ему посмотрел. К счастью, в этом деле у меня довольно богатый опыт, сколько уже раз с ума сходил! Даже надоело. Но ничего, со временем научился приводить себя в порядок самостоятельно. А то спасателей иногда хрен дождёшься. А иногда – не хрен. Но заранее никогда не знаешь... Ладно, неважно. А как это выглядело со стороны?

– Да в том-то и дело, что никак не выглядело. Ты просто с ним говорил. Не заклинания читал, а успокаивал: «Не бойся, держись за меня, иди сюда, смотри, какая хорошая ночь». Всего я не расслышал, ты совсем тихо шептал. А потом вы оба рассмеялись. И всё.

– Ясно, – кивнул я. И, помолчав, признался: – На самом деле, я говорил с самим собой. Хорошо, что ему тоже помогло... Слушай, а откуда он вообще тут взялся?

– Понятия не имею. Я вышел от пациента, вон из того дома, – Абилат неопределённо махнул рукой куда-то вправо. – Подумал: ночь тёплая, погода хорошая, почему бы не пройтись пешком? Но, как видишь, далеко не ушел. Этот бедняга бежал, не разбирая дороги, и налетел на меня. Прежде, чем я успел сообразить, что происходит, мы оба лежали на земле, при этом у меня на руках был новый пациент. Спящий. Зато безумный. И я принялся думать, как ему помочь. Надеялся на заклинание Калка, по крайней мере, оно освобождает от страха, а там поглядим. Но оказалось, заклинания не действуют на сновидца, который в упор не видит заклинателя. А мне так и не удалось привлечь к себе внимание этого несчастного. Я попытался связаться с сэром Джуффином, но ничего не вышло. И пока я соображал, кого ещё можно позвать на помощь, появился ты. Вот, собственно, и всё.

– Удивительные всё же бывают люди, – вздохнул я. – Вот, предположим, приснился тебе незнакомый город. Большой, красивый, интересный. Казалось бы, спи себе и радуйся. В смысле, ходи и любуйся, пока не разбудят. Так нет же! Шляются по задворкам и боятся чего ни попадя. Каких-то людоедских чудовищ, которым у нас не место. Если, конечно, буквально сегодня вечером что-нибудь этакое не завелось. Очень надеюсь, что всё-таки нет. Хотя...

– Не завелось, – утешил меня Абилат. – Страх, который свёл его с ума, не был спровоцирован реальной опасностью, можешь мне поверить. В таких вещах я немножко разбираюсь.

– Очень хорошо, – кивнул я.

А про себя упрямо подумал: «Надо бы всё же проверить».

Я, конечно, совершенно не представляю, с какого конца за такое дело браться... Впрочем, нет, как раз представляю. Этот конец называется «сэр Джуффин Халли».И надеюсь, к завтрашнему утру он объявится. В отставку шеф, вроде бы, только через сто лет намерен подавать. Вот и славно. За сто лет можно не только всех действующих чудовищ найти и переловить, но и пару дюжин новых создать, чтобы преемники не заскучали.

– По моим ощущениям, – сказал я Абилату, – нам самое время выпить. А уже потом – по домам. Не знаю, как ты устроен, а до меня примерно через полчаса постепенно начнёт доходить, что именно случилось. И что я сделал, и что при этом пережил. И в этот прекрасный момент лучше бы никому рядом со мной не оказываться. Но полстакана осского аша залпом обычно способствует сохранению лица.

– Замедленная реакция на потрясение, – понимающе кивнул он. – Со мной иногда тоже случается: пока всё плохо, я спокоен, как куманский вельможа, зато потом, справившись со всеми неприятностями, начинаю из-за них волноваться. Очень хорошо для работы, но всё удовольствие от победы сводит на нет. Впрочем, полстакана осского аша может уладить и эту проблему.

– Именно. Но если у тебя остались какие-то неотложные дела, я вполне могу наклюкаться в одиночестве. Никогда ещё такого не было. Интересный, должно быть, опыт.

– Давай ты получишь этот опыт как-нибудь в другой раз, – улыбнулся Абилат. – Во-первых, дел у меня нет. А во-вторых, даже если бы и были, я бы сейчас тебя одного никуда не отпустил.

– Почему?

– Потому что от тебя всё ещё слегка попахивает безумием.

– Что?!

– Не переживай. Во-первых, действительно совсем чуть-чуть, а во-вторых, к утру это пройдёт.

– Только к утру? То есть, вот прямо сейчас я сумасшедший? Странно. Когда со мной что-то не так, я узнаю об этом первым.

– Все безумцы так говорят, – усмехнулся Абилат. Но пощадил меня и добавил: – Да всё с тобой в порядке. Просто запах безумия проходит не сразу. И не беспокойся, что он вообще появился. Обычное дело, вечная беда начинающих знахарей.

– Но я-то не знахарь.

– Извини, но твои слова противоречат поступкам. Ты только что вылечил человека. И в процессе сам провалился в его болезнь, как в болото. Нормальное явление, со всеми такое случается, потому что навыки самозащиты приходят только с годами практики. Лично я сутки хромал после того, как срастил пациенту сломанную ногу. А впервые исцелив слепого, заработал близорукость, избавляться от которой пришлось с помощью другого, более опытного знахаря, сама могла бы вообще никогда не пройти.

– Надо же! – изумился я. – Знал, что в вашем деле без самопожертвования не обходится, но даже не представлял его масштабы.

– Ну так это временные проблемы, – отмахнулся Абилат. – Пока учишься, всё очень трудно, в любом деле так. Но постепенно выстраивается защита, и тогда работа становится сплошным удовольствием. Если бы люди знали, какой восторг переживает знахарь в момент исцеления пациента, брали бы с нас деньги за каждый вызов.

– По расценкам «Старой колючки»?

Абилат всерьёз задумался. Наконец сказал:

– Да. как за двойную порцию Супа Отдохновения[21]. Это была бы честная цена.