Финалом Злодейки может быть только смерть - Gwon Gyeoeul

После этого охотничьи соревнования жестокой Империи канули в лету, поскольку нежная, невинная героиня, убедила наследного принца запретить их.

В конце рута крон-принца Пенелопа была подвергнута ужасным пыткам, так как все её злодеяния, совершенные против героини, были раскрыты.

Ей заморозили сердце, чтобы не дать умереть легкой смертью, и мучили, заставляя один за другим пить все яды, которые она подливала героине.

Из-за многочисленных отравлений лицо Пенелопы ужасно исхудало.

'Угх!'

Когда перед глазами пронесся целый ряд ярких иллюстраций, я невольно содрогнулась,

Это было тогда. Герцог, вещавший о собрании благородных, внезапно обратился ко мне.

— Пенелопа.

— Д-да?

Я совершенно не слушала, о чем он толковал, и, застигнутая врасплох, начала заикаться, как дурочка.

К счастью, герцог спустил мне это с рук.

— На собрании прошло голосование в пользу снятия запрета на твое участие.

— Запрета…..на участие?

— Верно. Как планируешь поступить?

Сразу ответить герцогу я была не в состоянии.

'Что за запрет?'

Я не знала, какой проступок совершила Пенелопа на охотничьих соревнованиях. Мой разум был в смятении.

Пока меня терзали раздумья, герцог вновь осведомился, буду ли я участвовать:

— Если хочешь пойти, я мог бы велеть починить и твои охотничьи принадлежности.

— Отец!

Это было тогда.

Бух-! Розововолосый с силой ударил по столу и разъяренно заорал:

— Почему вы позволяете ей снова участвовать, после инцидента, который эта сумасшедшая….нет, эта сука, вызвала в прошлом году!

— Рейнольд.

Герцог строго прикрикнул на своего второго сына.

— Вы должны учитывать мнение молодого поколения дворян, убедительно просивших держать это позорище в темнице во время каждых охотничьих соревнований……!

Но, несмотря на предупреждение герцога, Рейнольд все равно прожигал меня взглядом, скрипя зубами. Он видел во мне своего смертельного врага.

Для начала, мне нужно было выяснить, что именно тогда произошло. Я нахально, в стиле Пенелопы, спросила:

— А что я сделала?

— Ты не помнишь?

Ты серьёзно считаешь, я могу помнить то, чего не делала?

Но слова, которые я хотела выпалить ему в ответ, застряли в горле. Мне пришлось проглотить это. Лишь бы только вытянуть из него всю историю.

Однако, нужные мне слова неожиданно произнес другой.

— Ты попросила нас дать тебе арбалет, что благородным леди обычно и в голову не придет.

Я быстро повернула голову к человеку, голос которого, по сравнению с тоном Рейнольда, был прохладным и спокойным.

Первенец герцога, гипнотизируя меня своими голубыми глазами, тихо продолжил:

— Ты, должно быть, уже забыла, как взяла его с собой, хотя мы говорили тебе, что это опасно. А на чаепитии ты, словно дикое животное, гонялась за дочерью графа Келлин и её свитой, обещая пристрелить их всех, пока тебя не скрутили дворцовые стражники.

— Из-за этого начали ходить слухи, что Эккарты учат полоумную обезьяну стрелять из арбалета.

Как только Дерик договорил, Рейнольд едко рассмеялся.

'Черт……'

От удивления я потеряла дар речи.

Но все было не так плохо, как предполагалось.

'Что ж, раз она главная злодейка в игре, этого от неё и следовало ожидать.'

Это была не мелкая неприятность, вроде пьяных ползаний по полу уже в начале встречи, а крупный инцидент, которого было определенно достаточно, чтобы посадить Пенелопу под домашний арест.

— Перестаньте. Я уверен, она сожалеет об этом.

Пока я молчала, герцог решил остудить пыл двух братьев, ополчившихся против меня.

Хотя мне уже устроили разнос, он все же пришел мне на выручку вовремя.

Когда буйная парочка заткнулась, герцог с серьёзной миной посмотрел на меня и предостерег:

— Помни, слово семьи Эккарт имеет большой вес, Пенелопа.

— Да, на этот раз вы не будете разочарованы, отец.

Я ответила бесстрастно. Наслаждаясь злобным скрежетом зубов с другой стороны.

— Хорошо, тогда разговор окончен.

Герцог легонько ударил в колокольчик на столе, завершив беседу.

Двери в столовую распахнулись, и в зал въехала слуга с тележкой. Наступило время десерта.

'Я даже не попробовала основных блюд, какой еще десерт?'

Мрачными глазами я наблюдала за служанкой, подающей различные лакомства.

Это была женщина средних лет, миссис Донна, которая уже долгое время оставалась управляющей кухни.

Судя по всему, она хорошо знала предпочтения своих господ в еде.

Перед герцогом и Дериком были поставлены чашки черного чая, а перед Рейнольдом — миска с домашним печеньем.

Следующей была я. Изначально, мне нравились любые вкусности, поэтому не имело значения, что они мне предложат.

'Что…?'

Но смотря на тарелку, поданную мне, я не могла не нахмуриться.

Это был супер мягкий молочный пудинг.

Слишком упругий для того, чтобы есть его детскими приборами.

Глава 41

— Пфф.

Женщину, разносившую десерты, рассмешили мои девственные, нетронутые блюда.

Звук был настолько тихим, что его могла услышать только я.

Наши глаза встретились. Её, изогнутые в форме полумесяцев, были полны издевок, — она словно умирала от смеха.

'Ого….. Тогда я просто обязана это сделать, верно?'

Прежде чем она ушла, я быстро скинула маленькую ложку на пол.

Звяк-!

Железка с громким лязгом упала на мрамор. Естественно, все в столовой обратили внимание на меня.

— Ой, простите. Из руки выскользнуло.

— …….

— Не могла бы ты поднять это?

Беспечно извинившись, я бросила многозначительный взгляд на пол.

Миссис Донна отнеслась к моему неожиданному поступку спокойно.

Она смотрела на все это флегматично, будто привыкла.

— Да, конечно. Не беспокойтесь об этом, леди.

Будь это Пенелопа, она бы швырнула ложку миссис Донне в голову, встав со своего места?

'Нет.'

Я была уверена в этом.

По словам дворецкого, она регулярно посещала семейные трапезы, хотя её даже не звали.

Иначе говоря, Пенелопа могла удовлетворить свою потребность в общении только тогда.

Семейный ужин, обед или завтрак. Приятная беседа, в которой ей нельзя было участвовать.

Даже страдая, терпя отчуждение, она заставляя себя приходить сюда.

Однако, посмев высказать недовольство столовыми приборами, бедняжка лишилась бы и этого.

Пенелопа хорошо все понимала. Поэтому так отчаянно старалась вынести голод и злость.

Ведь больше у неё нигде не было возможности встретиться со своей семьей.

'Но я — иная.'

Я посмотрела на миссис Донну, чье лицо было до безобразия невозмутимым, несмотря на мои труды.

А затем. Звяк-!

— Божечки! Мне так жаль. Снова выскользнуло.

Перед миссис Донной пролетела вторая детская ложка, упавшая там же, где и предыдущая.

Я опять оказалась в центре внимания.

Герцог возмущенно процедил:

— Что ты вытворяешь? Сколько еще они будут падать?

— Извините. Пудинг очень упругий, ложки так и норовят отскочить.

Ответила я, пожимая плечами.

Холодные голубые глаза Дерика были устремлены на меня. Как и взгляд Рейнольда.

— Все в порядке, леди.

Миссис Донна также, без жалоб