Глубоко под кожей - Нора Робертс

— Розы, которые я послал?! — Мэт провел рукой по волосам и встряхнул головой. — Я ничего не понимаю. Я… — Тут он понял, что имеет в виду Квин, и замолчал. — О боже, ты решил, что это я преследую Шантел? Ты думаешь, что это я? Какая ерунда, Квин! — Он вскочил со стула. — А я-то считал, что мы хорошо знаем друг друга.

— Я тоже так считал. Однако… Где ты провел выходные, Мэт?

— Тебя это не касается, черт подери!

Выпустив струю дыма, Квин остался сидеть.

— Если ты не скажешь, я выясню это сам. Но, как бы то ни было, я прослежу, чтобы ты исчез из ее жизни.

Негодование, охватившее Мэта, заставило его сжать кулаки. Квин посмотрел на него, и ему захотелось, чтобы он пустил их в ход. Его больше устраивала драка, чем психологический поединок, — Квин знал, что в открытом бою Мэт перед ним не устоит.

— Я ее агент, ее друг. Когда с ней случилась беда, я был рядом. И если бы я испытывал к ней нежные чувства, то, несомненно, воспользовался бы представившейся возможностью.

— Где ты провел выходные? — настаивал Квин, решивший идти до конца.

— Я уезжал из города, — бросил Мэт, по личному делу.

— Что-то у тебя накопилось слишком много личных дел. Ты не появлялся в ее доме с самого начала съемок. Ты — ее лучший друг, а виделся с ней всего лишь два раза после того, как узнал, что ее преследуют.

В глазах Мэта отразилось чувство вины, но его быстро сменил гнев.

— Если бы я был нужен Шантел, она бы мне позвонила.

— А мне кажется, это ты звонил ей.

— Ты сошел с ума. — Но руки Мэта слегка подрагивали, когда он наливал себе выпивку.

— У тебя есть зажим для денег, Мэт. Из серебра, — продолжил Квин, — который подарила тебе Шантел. Хозяин цветочного магазина запомнил пару подобных деталей.

— Хочешь посмотреть на мой зажим? — Кипя от гнева, Мэт сунул руку в карман и вытащил пачку денег, скрепленную небольшим металлическим зажимом. С глухим стуком он упал на стол.

Нахмурившись, Квин поднял его. Он был золотым, а не серебряным, и на нем были выгравированы инициалы Мэта.

— Он у меня всего два месяца, если тебя это интересует. С тех пор, как Марион мне его подарила. — Он схватил свой стакан, но тут же поставил его на место. — Если бы в этом деле не была замешана Шантел, я бы тебя пристрелил.

— Можешь попробовать. — Квин бросил зажим на стол. Глядишь, тебе и удалось бы убить меня. Так где ты провел выходные, Мэт?

— В Нью-Йорке. — Выругавшись, Мэт прошелся к окну и обратно. — В Бруклине. Я прилетел туда в пятницу вечером. Я встречался с родителями Марион. Марион Лоуренс, школьная учительница двадцати четырех лет. Двадцати четырех, — повторил он тихо, потирая лицо. — Я встретил ее около трех месяцев назад. Она на двенадцать лет моложе меня, яркая, невинная, доверчивая. Я должен был оставить ее в покое. Но я в нее влюбился. — Бросив яростный взгляд на Квина, он потянулся за сигаретой. — Последние три месяца я радовался тому, что изменил свое отношение к домам с оградой из штакетника. Эта молодая красивая женщина скоро станет моей женой, и я провел выходные, пытаясь убедить консервативных и очень заботливых родителей Марион в том, что я не голливудский плейбой, который хочет просто развлечься с их дочерью. Я бы с большим удовольствием предстал перед расстрельной командой. — Он выпустил дым, не вдохнув его. — Послушай, Квин, если я нечасто был рядом с Шантел, так это потому, что я потерял голову от молоденькой учительницы. Посмотри на нее. — Мэт вытащил из бумажника фотографию. — Она похожа на школьницу. Я уже несколько недель живу на нервах.

И Квин поверил ему. Со смешанным чувством облегчения и отчаяния он закрыл бумажник. Это могло быть ложью, но влюбленный человек легко распознает товарища по несчастью.

— И что она, черт побери, в тебе нашла?

Мэт неуверенно рассмеялся:

— Она восхищается мною. Я рассказал ей о своей страсти к игре, я рассказал ей о себе все, но она не перестала восхищаться мною. И я хочу поскорее жениться на ней, пока она не разочаровалась.

— Желаю тебе счастья.

— Спасибо. — Мэт убрал бумажник. Его гнев улегся, а вместе с ним и раздражение. Но чувство вины не ушло. — Чтобы между нами не осталось никаких недоговоренностей, расскажи мне, что там у Шантел? Он что, прислал ей в Нью-Йорке цветы?

— Да, прислал.

— Он похож на меня?

— Я не знаю, на кого он похож.

— Но ты сказал…

— Я лгал.

— Ты всегда был ублюдком, спокойно произнес Мэт. — Ну и как она держится?

— Она борется. И ей станет гораздо легче, если она узнает, что это не ты.

— Я поеду с тобой. — Мэт потер заднюю часть шеи. — Надо было рассказать ей о Марион раньше, но я чувствовал себя… идиотом. Здесь лежит Мэт Бёрнс, агент многих звезд, сбитый с ног женщиной, которая весь день помогает детишкам завязывать шнурки.

Быстро искупавшись в бассейне, Шантел с мокрыми распущенными волосами залезла в ванну. От плавания ее мысли прояснились. Теперь ей хотелось расслабить тело. Она включила режим гидромассажа джакузи, и вода в ванной забурлила. Погрузившись в горячую, крутящуюся воду, Шантел с облегчением вздохнула.

Квин скоро вернется, и, так или иначе, у них все наладится. Надо думать об этом, а вовсе не об обстоятельствах, которые их свели. И не о том, почему его сейчас нет рядом.

Через высокие окна в ванную проникали последние лучи солнца. Окошки в крыше стали синими — солнце уже садилось, и небо потемнело. Струи воды выбивали усталость из тела Шантел и снимали напряжение.

Скоро у нее будет все, о чем она только мечтала. Надо только дать Квину положительный ответ. Он ведь любит ее. При этой мысли Шантел закрыла глаза. Он любит ее такой, какая она есть, а не за то, что она собой представляет. Никто, кроме членов ее семьи, не принимал ее полностью, со всеми ее недостатками, ошибками и страхами. А вот Квин принял. Можно было прожить всю жизнь и не встретить человека, который принял бы ее такой, какая она на самом деле.

Она не торопилась дать согласие только из опасения, что не сможет дать ему то, в чем он нуждается, — полноценную семью.

Ей очень хотелось иметь детей. А вдруг у нее их не будет? Вдруг и ему придется платить за ошибки ее молодости? Если бы она не любила Квина так сильно, она бы с легкостью ответила «да».

Ей хотелось, чтобы он поскорее вернулся. Если бы он был здесь и обнял ее, она бы знала, что даст ему правильный ответ. Шантел закрыла глаза и погрузилась в воду поглубже. Когда он вернется, она уже будет знать, что надо ему ответить, и, что бы она ни сделала, все будет для них правильным.

Вдруг в дальнем конце банного домика раздался какой-то тихий звук. Сев в ванне, Шантел откинула с лица волосы.