Вечные каникулы - Скотт Киган Эндрюс

Поскольку подъезд блокирован, а на всех постах в тылу сидели люди, все подходы к школе были перекрыты. Однако длинная дорога спереди, игровые поля сзади, загоны и огороды по обеим сторонам не могли служить нападавшим укрытием, а значит, лобовой штурм представлялся форменным самоубийством. Тупик.

Кровавые Охотники намеревались заморить школу голодом до полного подчинения. А я не собирался давать им столько времени.

Я повернул бинокль в сторону Замка и с удовлетворением заметил Юнион Джек, свисающий из окна. Это был сигнал; Нортон пробрался мимо охраны и зашёл внутрь. Делать больше нечего. Пора начинать.

Я вышел из укрытия где-то за полмили и, как мог, небрежно направился прямиком к школе. Я пытался насвистывать, но во рту всё пересохло. У них ушла минута, чтобы меня заметить. Трое самых здоровенных парней, что мне приходилось видеть, вышли мне навстречу с оружием наизготовку.

Я ухмыльнулся им. Я хотел выглядеть уверенно, но, наверное, выглядел расстроенным.

— Отведите меня к своему вождю, — сказал я.

Так они и поступили.

По мере нашего приближения, у входа в шатёр начала собираться толпа. Целое племя людей, одетых в джинсы и футболки, шлёпанцы и кроссовки, с мачете и огнестрельным оружием в руках, с лицами, руками и волосами покрытыми человеческой кровью. Трудно было принять эту смесь обыденности и сюрреализма. Как и запах.

Я никогда не был верующим. Для меня это не имело никакого смысла. Однако я пел гимны и читал молитвы на школьных собраниях во время обязательной воскресной службы в часовне. Та религия, которой следовал я, выглядела вполне безобидно. Викарии были либо напыщенными занудами, либо молодыми людьми, которые пытались казаться крутыми, играя на гитаре, или что-то в этом роде. Один мальчик из моего общежития на летних каникулах начал посещать курс под названием «Альфа-курс»[21], а к следующему семестру он бросил курить и вступил в школьное христианское братство. Но это не было настолько зловеще. И я это принимал. Это было ощущение принадлежности к общине, ощущение комфорта в вере, что в этом имелся какой-то смысл. Мне это было не нужно, но я понимал, что у других людей бывает наоборот.

Но такое… Подобное не умещалось у меня в голове. Насколько нужно быть ебанутым, чтобы считать, будто человеческая жертва спасёт твою бессмертную душу? Насколько нужно отчаяться, чтобы представлять, будто обтирание человеческой кровью — это хорошая мысль? Я гадал, были ли Кровавые Охотники лишь сборищем слабых напуганных людей, попавших в плен к харизматичному психопату, или они выражали нечто более глубокое, фундаментальное? Какую-то ацтекскую часть нашего нутра, если пожелаете.

Я словно бы шёл сквозь толпу марсиан. Я совершенно не мог понять этих людей. И внезапно я осознал, что совершил чудовищную ошибку, вломившись к ним. Потому что, как можно с кем-то разговаривать, если даже не понимаешь его язык?

Полог шатра откинулся и я вошёл внутрь. Воздух внутри был затхлый и влажный, пахло травой, потом и кровью. На полу лежали покрывала в окружении сумок, разнообразных вещей и гор одежды; маленькое гнёздышко Кровавого Охотника. Прямо посредине палатки расстелился длинный красный ковёр, а в дальнем углу на деревянном возвышении стоял трон. Я говорю «трон», но на самом деле, это большой деревянный стул, накрытый золотистым одеялом и красными бархатными подушками. На троне восседал Дэвид, одетый в элегантный костюм в полоску и шляпу-котелок. В одной руке он держал зонт. По обе стороны от трона стояли вооружённые охранники.

Меня подтолкнули на красную дорожку и я шагнул навстречу вождю Кровавых Охотников. Я не имел ни малейшего представления, чего ожидать. Чего я точно не ожидал, так это того, что он встанет, подойдёт ко мне, пожмёт руку и предложит чашку чая с куском пирога.

Однако именно так он и поступил.

— Мы же уже общались прежде? — спросил он, наливая «эрл грей» в чашку из китайского фарфора.

— Да, общались. — Он протянул мне чашку с блюдцем, я поблагодарил его. — В Айтхеме.

— Так я и думал. Вы из тех мальчишек, что напали на нас.

Я сделал глоток.

— Ага.

Мы сидели на обитых тканью стульях за столом из кованого железа. На столе стояло блюдо с лимонным пирогом. Я не стал спрашивать, где им удалось раздобыть лимоны, а просто попробовал. Очень вкусно.

Представьте клоуна, выступающего перед детьми, его лицо покрыто гримом. Затем попытайтесь представить его, когда аплодисменты стихли. Он стар или молод? Уродлив или привлекателен? Невозможно сказать. Перед вами лишь лицо клоуна. То же самое касается Дэвида. Мне оказалось очень тяжело понять, как он выглядит, поскольку я видел лишь потрескавшуюся и осыпающуюся кровь, которой было измазано его лицо. От этого его стало сложно читать.

Очевидно, я распивал чай с безумцем. Но был ли опасен лично он? Убьёт ли он меня сам, без предупреждения, по прихоти, или из-за того, что я скажу что-нибудь не то? Или его опасность исходит только из его способности влиять на других? Ничего из этого я не мог прочесть по выражению его лица или холодных серых глаз.

— Итак, что я могу сделать для вас этим солнечным днём, юноша? — спросил он. — Возможно, вы желаете присоединиться к нам? У нас всегда есть место для раскаявшихся душ.

Он неискренне улыбнулся.

— Я пришёл просить вас уйти. — Даже после того, как я неоднократно прокручивал в голове эту фразу прошлой ночью, я никак не мог поверить, что произношу её вслух.

— Что, простите?

— Я хочу, чтобы вы оставили школу Святого Марка в покое. Просто уходите. Пожалуйста.

Он аккуратно отставил чай, водрузил локти на стол, и подпёр ладонями лицо.

— С чего бы мне так поступать? Там, внутри молодые невинные души, нуждающиеся в спасении. Я могу им его обеспечить. Я здесь лишь, чтобы помочь.

— А если им не нужно ваше спасение?

— Тогда они смогут помочь спасти других.

— В качестве источника крови.

— Или еды. Или и того, и другого. Их плоть и кровь — это священное таинство.

— Значит, для вас они всего лишь ресурс?

— Если они не внимут слову Божьему, да. — Он откинулся на стуле и пожал плечами, словно, говоря: «что я ещё могу сделать?».

Я решил зайти с другой стороны.

— Когда мы взорвали ту комнату, вы находились за дверью, — произнёс я. — Как вы выжили?

— За мной присматривали, — ответил Дэвид.

«Скорее всего, ты сбежал вниз по лестнице, когда