Стать фениксом - Путешественница

была в восторге! С радостным воплем бросившись ему на шею, применила один из излюбленных приёмов Марианны, воспользовавшись для пущего эффекта одной из тонких метательных игл, обращению с которыми начал учить меня красноволосый.

Риока без единого звука рухнул на колени, а Марианна почти пополам согнулся от хохота. Когда я извлекла иглу, то целых полминуты убегала от разозлившегося светлого, но он всё же меня поймал надавал от души своей тяжёлой лапищей.

— В кого ты ребёнка превращаешь? — набросился на Марианну Риока, разобравшись со мной.

— Ну не может же он отрабатывать болевые удары на мне, — на удивление спокойно отозвался тот.

— Это ещё почему?

Марианна укоризненно посмотрел на своего собеседника, но всё же соизволил ответить:

— У нас несравнимые уровни подготовки.

— Ну так поддайся! — в сердцах ляпнул Риока.

— Ты думаешь, о чём просишь? — как-то странно глянул на него Марианна. Похоже, до Риоки дошло, что он сказал совершенно не то. Он покраснел и отвернулся, пробормотав:

— Прости, я не подумал.

С возвращением Риоки моё расписание изменилось. Если раньше день под завязку был заполнен физическими тренировками, тренировками силы воли, различными медитациями для лучшего контроля организма, скорейшего восстановления и снятия боли и усталости, то теперь к ним добавились языки и теория силовых структур. Спарринги, к моей вящей радости, проходили не только с Марианной, но и с Риокой. Уставала я жутко и часто двигалась по вечерам на одном упрямстве, преследующим одну-единственную цель: я мечтала победить Марианну. Я буквально бредила этим желанием. Своими подначками он доводил меня до белого каления, но добраться до него я ни разу так и не смогла.

Его невозможно было ни на чём подловить. У меня возникали жуткие подозрения, что он не спит, не ест и вообще не устаёт. С меня могло семь потов сойти на тренировке, а Марианна ничуть не запыхался и был таким же свежим и бодрым, как всегда.

Ещё через две недели Риока, нагрузив мня ворохом заданий, сбежал. Наверно, ему надоело быть постоянно начеку, так как я его ещё дважды смогла подловить и испытать новоприобретённые знания.

В одно прекрасное утро я обнаружила, что печати исчезли с моей кожи, а феникс вновь оказался в привычной клетке. С тех пор я каждодневно уделяла немного времени разговору с ним. Не могу поручиться, но, похоже, ему нравились эти беседы.

Дни летели незаметно. Пять лун. Когда-то мне казалось, что это большой срок, но первая луна промелькнула мимо со скоростью падающего метеорита. Потом Марианна, везде сующий свой нос, заставил меня взломать замок лаборатории. Я, конечно, понимала, что Карел будет в бешенстве, но он приедет не скоро, а Марианна уже сейчас под боком.

После этого учиться стало в определённом смысле веселее. Если раньше мой красноволосый наставник просто говорил, что движения в бою похожи на прекрасный танец, то теперь он перенёс это утверждение на практику, заставляя меня двигаться под музыку. Это не был танец в прямом смысле слова, но я начинала понемногу чувствовать то, что Марианна называл ритмом боя.

Мой красноволосый наставник был прав: хаотичные движения подойдут только новичкам. Они гасят значительную часть ударной силы и забирают время, когда ты переходишь из одной позиции в другую, совершенно не подходящей первой, или же не доводишь движение до логического конца, обрубая его буквально на середине.

Именно тогда я поняла, что у Марианны помимо боёв есть ещё и другая страсть — музыка. А буквально через пару дней мне довелось услышать, как он поёт, аккомпанируя себе на гитаре. Даже увидев собственными глазами, я не сразу поверила, что этот инструмент может быть столь многоголос. Для меня стало откровением, что обыкновенная гитара — ну ладно, не обыкновенная, а созданная с помощью каких-то там сил — может звучать как несколько инструментов одновременно. Именно Марианна заставил меня полюбить музыку, более-менее поставил голос и научил сносно играть на гитаре. Сносно по моим меркам. По его словам, я всё ещё полная неумеха. Про основные тренировки он, естественно, тоже не забывал. Правда, теперь стало немного легче, так как Марианна забрал часть времени от тренировок, чтобы обучать меня музыке. Правда вторую часть он выкроил, урезав мой отдых.

Когда я перестала двигаться, по его выражению, как беременная улитка (а это случилось к концу четвёртой луны обучения), Марианна предложил попробовать использовать частичное слияние с фениксом в моменты боя. К тому времени я освоила основы обращения с кинжалами, в том числе метательными, и иглами, и Марианна пока безуспешно пытался научить меня основам боя с коротким мечом.

Сливаться с фениксом мне не хотелось даже частично. Поэтому внимательно выслушав теорию, я быстро пошла на попятный, пока дело не дошло до практики. Слишком яркими оставались воспоминания о предыдущих попытках и о сковывающих, приносящих боль печатях. Правда, уже через час, доведённая до бешенства постоянными подначками и неудачами в длительном спарринге с Марианной, я, не задумываясь больше, высвободила Зверя.

И очнулась после этого на полу. Голова жутко гудела, как большой потревоженный колокол. Надо мной, как ни в чём не бывало стоял Марианна. Назидательно подняв указательный палец, он провозгласил:

— Вот к чему ведёт потеря контроля над своими эмоциями. Ты совершенно не воспользовался тем, чему я тебя учил.

— Но должна была остаться память тела. Ты сам говорил, — вяло отреагировала я на нападку.

— А у феникса своя память и своё представление о боях и чхать он хотел на память твоего тела с высокой колокольни.

Хотя я громко возмущалась вслух, но в глубине души была согласна с Марианной. Это был опрометчивый шаг. А с фениксом мне и вправду нужно научиться уживаться.

Моя индивидуальная учёба уже подходила к концу, а я чувствовала себя всё такой же слабой, как и вначале этих пяти лун. Марианна всё так же оставался для меня недостижимым идеалом. Даже в короткие мгновения слияния с фениксом, когда я вроде как контролировала нас обоих, я прекрасно различала пропасть, разделяющую меня и моего учителя. Мне ни разу не удалось его зацепить. Марианна всегда столь виртуозно уворачивался и отбивал направленное на него оружие, что мне оставалось лишь скрипеть в полном бессилии зубами.

Риока тоже был силён, но мне трижды удалось его слегка ранить, так что можно было сказать, что с Марианной он не шёл ни в какое сравнение. В остальных предметах я ощущала определенные сдвиги, но Риока всегда повторял, что я могла бы сделать за это время больше.

За пять дней до приезда учеников и наставников Марианна перестал