Оружейник. Книга 1. Тест на выживание - Олег Шовкуненко

  - Вроде да, - настороженно сообщил Нестеров. - А что, уже могут понадобится?

  - Львы охотятся ночью? - вместо ответа спросил я.

  - А шут их знает! - протянул майор. - После прогулок по ночам остается очень немного рассказчиков.

  - Тогда будь наготове.

  Я включил проблесковый маячок и постарался как можно побыстрее проскочить переезд. Когда железная дорога осталась позади, и мы вновь ехали мимо одноэтажных домишек, милиционер потребовал:

  - Выключи маяк.

  - Думаю, он будет отпугивать зверье.

  - Нам сейчас не зверья надо страшиться, а сам знаешь кого.

  Анатолий не произнес слово "призраки", будто боялся помянуть черта. Что ж, я с ним был вполне согласен. Призраки это и впрямь что-то необычное, сверхъестественное, дьявольское.

  Я выключил маячок, и мир вокруг снова стал черно-белым. Тьма позади, овальное, подпрыгивающее белое пятно впереди. Меня такое разделение категорически не устраивало. Хищники они ведь чаще всего нападают именно сзади. А тут получается, что мы сами создали им для этого все условия. На панели управления рядом с переключателем, контролирующим передние фары, имелся еще один тумблер. Я щелкнул его. Зеркало заднего вида мигом ожило. Вместо непроницаемой черноты там появилась убегающая назад дорога. Порядок! Эта маленькая победа над мраком придала уверенности.

  Вторую порцию допинга я получил, когда увидел возникшую прямо по курсу широкую ленту Можайского шоссе. Даже при таком чахлом освещении я сразу узнал его.

  - Теперь налево и по прямой до самого дома, - подбодрил я приятеля, а заодно и самого себя.

  - Прямая уж больно длинная, - пробурчал в ответ майор.

  - Через полчаса будем. Подумай, Толя, всего полчаса и дома! - я даже попытался обернуться и подмигнуть напарнику.

  - Смотри! - Нестеров не позволил мне этого сделать. Он вскинул руку и указал куда-то вперед.

  Инстинкты бывалого водителя сработали, и я резко затормозил. Впереди на самом краю света дорогу переползала здоровенная ногатая змея. Не думаю, что сейчас она представляла для нас особую опасность. Однако, попади это живое бревно под колеса, и погрузчик мог стать, а то и заглохнуть. От одной этой мысли у меня засосало под ложечкой. Надо быть повнимательней и поосторожней, - приказал я себе, пока мы пропускали инопланетную рептилию. Когда тварь убралась, мы, наконец, смогли выехать на шоссе.

  Я вел погрузчик по самому его центру, пытаясь как можно дальше объезжать навечно застрявшие здесь автомобили. Мысли помимо воли крутились вокруг одной единственной темы. Сколько мы проехали? Около полукилометра. И за это время уже успели повстречать двух хищников. Да, именно двух. Я был полностью уверен, что возле переезда обосновался навозный лев. А не напал он только лишь потому, что побоялся связываться с таким крупным и непонятным противником как погрузчик. Итак, двое. А сколько же новых встреч ждет нас на оставшихся четырех километрах пути?

  Слава богу участок, где шоссе проходило через зону малоэтажной застройки, мы миновали без приключений. Пару раз попадались какие-то мелкие, пятящиеся боком ящерицы, но они поспешили убраться, уступая нам дорогу.

  А вот дальше уже начинался настоящий город. Свет фар не позволял мне видеть ничего, кроме нескольких квадратов асфальта впереди, но я всем своим существом чувствовал темные громады многоэтажек у себя над головой. Неприятное ощущение. Чудится, что неведомый некто притаился там, наверху, и наблюдает. Может это враг, невиданное гигантское чудовище. А может это сам мертвый город. Провожает нас взглядом, оценивает, едва сдерживая гнев, пытается понять, почему мы предали его, бросили на произвол судьбы, отдали во власть инопланетным монстрам.

  Наполненный напряжением вакуум городских улиц заставлял ежиться и сильнее сжимать рычаги. Ведь погрузчик был моим оружием, единственным, чем я мог защищаться. Однако нашими врагами по-прежнему оставались лишь тревога и страх. И больше никого и ничего. Мы уже оставили за собой перекресток, где в Можайское шоссе утыкалась широкая улица Чикина - одна из тех немногих улиц в Одинцово, название которых я помнил. От этого перекрестка до поселения всего километра два. Неужто пронесло? Неужто мы так и докатимся без приключений?! Заметив, как вдалеке разгорается желтоватое свечение периметра, я начинал верить в чудо.

  - Что ж так тихо кругом? - Нестеров одним махом развеял в прах всю мою надежду.

  Тихо... Точно тихо. Это может означать лишь одно. Все твари сбежали, попрятались кто куда, почуяв смертельную опасность. И я не был столь наивен, чтобы предположить, что эта опасность и есть мы.

  Изменения в окружающем пространстве стали заметны уже через несколько минут. Мрак вокруг стал светиться. В такое невозможно поверить не то, что описать, но только так оно и было. Чернота горела каким-то жутким холодным огнем цвета воронового крыла, и этот огонь медленно, но уверенно пожирал частички нашего мира. Естественно, первое, с чем расправилась тьма, был свет.

  Я не поверил своим глазам, когда увидел как светлое пятно перед ковшом погрузчика стало быстро уменьшаться в размерах. В зеркалах заднего вида происходило тоже самое. И это при том, что фары продолжали исправно гореть. Но, судя по всему, они больше не производили фотоны. Что-то изменилось. Сами законы физики вдруг перестали работать.

  С ужасом наблюдая, как мы погружаемся во мрак, я выжимал из машины всю скорость, на которую та была способна. Еще хоть пару сотен... ну, хотя бы сотню метров прежде, чем заглохнет мотор. А что так и будет, я чувствовал каким-то сто двадцать пятым чувством.

  Он заглох, буквально сразу же после того, как погасли фары. Во внезапно наступившем мраке и тишине вначале не было слышно ничего, кроме, пожалуй, бешеного стука наших сердец. Но это лишь вначале. Буквально сразу же снаружи начали приходить звуки. Это было тихое, тянувшее за собой странное дребезжащее эхо, шипение, очень похожее на шепот женщины, вернее нескольких женщин. Насколько можно было судить, голоса кружили где-то над нами, то приближаясь, то удаляясь.

  Однако какие бы диковины не творились вокруг, сидеть и любоваться ими у нас не было ни малейшего желания. Следовало действовать. Вот только как?

  - Выходим? - прошептал я. - До периметра менее километра.

  - Сдурел! - Нестеров вцепился мне в плечи, не позволяя даже шелохнуться. - Они ведь рядом.

  Словно в подтверждение слов майора что-то пронеслось перед дверью погрузчика. Оно на мгновение заслонило сияние периметра, и только благодаря этому я увидел. Что именно? Сложно сказать и описать. Что-то бесформенное, похожее на комок спутанных, ветхих от древности кусков ткани. Цирк-зоопарк, и эта штука может убивать?!

  Как оказалось эта штука была способна на многое, например, она свободно и легко крушила стекло и металл. В мгновение ока ткань, вернее то, что я принял за ткань, плотно намоталось на кабину и... В это было невозможно поверить. Дверь и защищавшая ее решетка стали таять. Они словно были нарисованы акварельной краской, а сейчас разыгравшийся вдруг ливень бесследно смывал ее. Еще одно мгновение и от нашей единственной защиты не останется и следа.

  Однако дверь просуществовала гораздо меньше, чем мгновение. Ее разнес вдребезги, вышиб, вышвырнул наружу неистовый огненный шквал. Стволы двух Калашниковых били в считанных сантиметрах от моего лица. Жар опалил кожу, грохот оглушил, но как ни странно именно в этот миг я ощущал дикую радость. Глядя, как вместе со стеклом рвется и разлетается на куски тело призрака, я понял, что чудовища не так уж и неуязвимы, что зло может и должно быть наказано.

  - Бежим!

  Нестеров буквально вышвырнул меня из машины. Лишь каким-то чудом удалось не расшибиться о ковш. Я перелетел через него и грохнулся в полуметре впереди погрузчика.

  Ничего не видно. Из всех ощущений лишь дикая боль в сломанных ребрах, колючий жесткий асфальт под ладонями, ну и, конечно же, страх. Именно от страха, а совсем не от боли я вскрикнул, когда в меня вцепилась сильная рука.

  - Вставай, Максим!

  Уговаривать меня долго не пришлось. Я вцепился в Анатолия как в спасательный круг. Намертво вцепился. Ведь сейчас мне грозила не смерть, а что-то еще более страшное.

  Мы пробежали не более десяти шагов. Нестеров одной рукой поддерживал меня, а другой стрелял из автомата. Он вскидывал Калашников и, когда ствол упирался в небо, нажимал на спуск. В кого целил майор было не разглядеть. Скорее всего, ни в кого, в пустоту. Анатолий просто хотел добыть хоть каплю, хоть искорку света. Как будто это могло остановить их... тех, кто пришел с того света.

  Нас накрыло одним махом, сразу обоих. Словно сотканные из ледяных нитей бинты навились вокруг рук и ног, поползли по груди и животу. От их прикосновения тело стало терять чувствительность. Нет, его не парализовало. Паралич это что-то иное. Здесь же я понимал, что чувствовать уже нечем. Моя плоть, кости, жилы просто исчезали, превращались в ничто. При этом я осознавал, что поднимаюсь вверх, словно возношусь на небо. Хотя нет, это не вознесение в рай, это скорее дорога в ад. Только он, как выяснилось, находится на небесах, черный, бездушный и холодный. А свет это наш мир. Свет он всегда был и остается на Земле.