Проклятая рота - Олег Львов

Хорошо, что она в темное время не заползла мне под бочок.

Вскоре лес начал меняться, появились обширные сухие участки, а кое-где и прогалины, покрытые высокой травой.

– Стой, – сказал Ярх, когда мы выехали на одну из них. – Там…

Довести фразу до конца он не смог.

Трава зашуршала, и из нее поднялся некто тощий и полуголый, с луком в руках и с кривой усмешкой на физиономии. Шелест за спиной и с боков возвестил, что нас взяли в кольцо, но оглядываться, чтобы проверить это предположение, я не стал – находясь под прицелом у эльфа, лучше не делать резких движений.

То, что это эльф, сомнений не оставалось – крохотный нос, узкие глаза, длинные черные волосы заплетены в косички, мелкие острые зубы, да еще на худом торсе отсутствуют соски.

– Хе-хе, приехали, – с акцентом вроде того, с которым по-русски говорят прибалты, произнес он.

– Мы просто хотели выбраться из леса, – подал голос Пугало.

– Не ври! – эльф взвизгнул, и лицо его исказилось от ярости. – Вы лазутчики! Враги!

Этот тип добавил что-то на незнакомом мне певучем языке, и вокруг нас оказалось очень много его сородичей. С меня сорвали пояс с мечом, вытащили нож из-за голенища правого сапога, а затем и вовсе сдернули с седла, и пока я валился наземь, всего ощупали и обыскали.

Вот засранцы! И чего мы им такого сделали?

Меня рванули за плечи, и я обнаружил, что стою рядом с соратниками и каждого держат двое эльфов, а напротив приплясывает предводитель всей этой шайки, по виду типичный сумасшедший.

– Славная охота, славная, – бормотал он, ежась и дергаясь. – Ведите их!

Я кинул взгляд на Пугало – может быть, самое время попробовать вырваться? Но тот еле заметно качнул головой – понятно, не сейчас, хотя не думаю, что потом будет момент удобнее.

Нас повели на север, причем погнали тычками, как беглых рабов.

Когда меня в очередной раз пихнули в плечо так сильно, что я споткнулся и едва не упал, я оглянулся и поймал взгляд одного из конвоиров, выбритого налысо, с серьгами в ушах, губах и носу. Желание высказать этому уроду все, что я о нем думаю, мгновенно пропало – взгляд эльфа говорил «только дай мне повод», а наконечник лежавшей на тетиве стрелы выглядел острым.

– Чотанетак? – спросил он, произнося слова так, что я едва понял, о чем речь.

– Не, полный порядок, – ответил я.

– Вотыатлична, – и лысый эльф дал мне хорошего пинка, точнее попытался, поскольку я сумел увернуться.

Где-то через километр мы оказались в ручье, по руслу которого и топали какое-то время, причем даже эльфы шлепали по воде глубиной по колено, да еще и больше пялились по сторонам, чем на нас.

Похоже, в этой местности сушей передвигаются только самоубийцы.

Но вот мы вновь очутились на сухом месте, а затем впереди показалась деревня – около двух дюжин хижин вроде тех, в каких в моем родном мире обитают всякие пигмеи и прочие типы из каменного века, разве что эта выглядела нежилой, никаких чумазых детей или теток с отвисшими до пояса сиськами.

Никто не вышел полюбоваться на пленников, то есть на нас, покидаться какашками или грязью, плюнуть в лицо или хотя бы потаращиться и поржать над чужим унижением – нельзя сказать, что меня это сильно огорчило, но все равно было как-то не по-людски.

Хотя чего ждать от эльфов, да еще диких?

«Гостеприимство» нам оказали вполне предсказуемое – привязали, усадив на землю, к толстым деревьям, расположенным посреди селения, на вытоптанном пятачке. После чего, не оставив даже часовых, занялись добычей, а в первую очередь нашими седельными сумками.

Наземь полетели одеяла, съестные припасы и прочее-прочее-прочее…

– Ну вот, они до подарков наших колдунов добрались, без вопросов, – мрачно пробормотал я, глядя, как предводитель этих полуголых дикарей вертит в руках черное яйцо, выданное мне Мухомором. – Может быть, те поймут, что с нами не все ладно, и сумеют помочь?

На душе было мрачно – что я за лопух такой, и месяца в этом мире не провел, а ухитрился во второй раз угодить в плен, сначала к засранцам из Цветочного батальона, а теперь к диким эльфам. Но если в первый раз неподалеку были соратники-разведчики, то сейчас рассчитывать было не на кого.

– Как же, дождешься от них, – пробурчал Ярх, выразительно сплевывая. – Уроды. Годятся только собачиться между собой да всякую требуху сраную творить… Вот, гляди!

Яйцо зашипело, засвистело, и предводитель эльфов поспешно бросил его.

Завопил так, что из глубин леса откликнулась какая-то птица, а из расположенной ближе всех к нам хижины выбрался согбенный дядя, выглядевший таким древним, словно застал сотворение этого мира местными богами.

Морщинистый, с согнутой спиной, клокастыми, совершенно белыми бровями и гривой седых волос, он был обряжен в нечто вроде юбки из травы, а в руке держал кость, очень напоминавшую ту, что бывает у человека в бедре.

– Это шаман, – сказал Пугало, и в голосе его не было радости.

– А я подумал, что стоматолог, – пробормотал я на родном языке.

На нас дряхлый кекс внимания не обратил, побрел туда, где валявшееся на земле яйцо светилось лиловым и время от времени начинало бормотать, точно испорченное радио. Предводитель подскочил к шаману и принялся что-то объяснять, тот выслушал, а затем взял, да и ударил своей костью по поделке Мухомора!

Громыхнуло, вспышка оказалась такой яркой, что я на мгновение ослеп.

– В задницу такие шутки! – рявкнул Ярх.

Зрение вернулось, и я не без сожаления обнаружил, что эльфы целы, только морды у них чуть-чуть подкопченные. А затем пришлось и вовсе напрячься, поскольку шаман с грацией Вия из старого фильма заковылял в нашу сторону, разве что не заканючил «Подымите мне веки…».

Остальные гурьбой повалили за ним.

– Привет, рожа, – сказал Ярх, когда местный старейшина наконец добрался до нас. – Отпустили бы вы нас подобру-поздорову, а то хуже будет, это я тебе обещаю.

Эльф – сколько ему, интересно, лет, сто, тысяча, пять тысяч? – смотрел на нас бесцветными, лишенными всякого выражения глазами, и казалось, даже не дышал. Сородичи его топтались вокруг, сопели, пыхтели, но нарушать молчания не решались, хотя видно было, что им очень хочется.

Затем шаман произнес лишь одно слово, но оно вызвало у собравшихся взрыв бурной радости.

– Завтра на рассвете вы умрете, – заявил нам предводитель, не скрывая удовольствия. – Умрете так, чтобы доставить удовольствие нашим предкам, порадовать их души, насытить их и нашу силу. Можете начинать молить о снисхождении, но только знайте, короткоживущие, это вам не поможет!

Тут он чего-то загнул – зачем молить, если не поможет?

– Больно надо, – сказал Ярх. – Ты у меня молить будешь, когда я тебе брюхо вспорю и дам понюхать, как пахнет твое дерьмо… Ты думаешь, сильно лучше моего, а?