Попаданец - Сергей Мельник

  Как же я рад, что зима кончилась, унылое время безделья в этих краях, когда на пол года вся жизнь замирает в ожидании оттепели. Мой Рингмар ожил в считанные дни, закипая словно котел, это первый полноценный год в роли барона будет, и пусть в том году уже сделано не мало, но в этом я собираюсь вообще задействовать как людей, так и свой потенциал по полной программе.

  Первым делом закипела стройка корпуса легионеров, здесь я не скупился, опять привлекая к стройке две артели работающих посменно, не прекращая работы даже с заходом солнца. К осени я рассчитывал на постройку хотя бы трех казарменных корпусов общим числом до двухсот человек, рядового состава и один корпус офицерского состава. Пока же Гарич познакомил меня с отобранными под его ведомством ветеранами, которым уже в скором времени предстоит стать первыми наставниками легиона. Здесь уже мне пришлось потратить время на беседы с отобранным составом, так как представления об армии у нас разнились и кардинально. Что мне нужно и чего я хочу? Во-первых, поставить во главу стола незыблемый постулат порядка. Служивый народ, что здесь на службе у баронов, что при дворе короля не имеет как такового понимания, что есть устав и его важность. Нет какой-то стандартизированной системы построения, будь то выход на марше или учебная муштра или не приведи господь война. Нет, понятно, что здесь прекрасно знают, о том, как сомкнуть щиты, выставить шеренгу, произвести обходной маневр, но при всем при этом это не дружный единый механизм, а всего лишь опыт, пришедший в ходе горьких проб и ошибок. Даже я не ушедший в воинском деле дальше юношеских мечтаний и зубовного скрежета срочной службы, и то на вскидку мог, перечисли за десяток только оборонительных тактических построений. То есть мне предстояло учить ученых, благо в моем случае мне не нужно выслушивать упреки от стариков, так как в здешней иерархии даже такой сопляк как я при должном титуле мог чудить, как ему вздумается, лишь бы монетой звонкой платил за свои причуды. Ну да, ну да, "сено-солома", смотреть на меня будут как на Петра с его потешными полками, а что делать? Мне почему-то думается, что будет все гораздо сложней. Уже сейчас я со своими ветеранами столкнулся лбами при вдалбливании и пояснении для них устава. Люди совершенно не понимают, почему нельзя пить на службе, с их точки зрения нельзя только нажираться до поросячьего визга, а вот подпить нормальному солдату для поднятия боевого духа так это самое оно. На этой почве я собственноручно, с ходу рассчитал и расстался сразу с тремя инструкторами, которые уже при знакомстве со мной были слегка навеселе, подобный контингент мне не нужен.

  Устав легиона, устав караульной службы, правила, формы обращения, даже табель званий и должностные инструкции с правами и обязанностями от рядового до начальника корпуса мне пришлось выводить самому, а так же шаг за шагом в личной беседе вкладывать их значение в головы солдат нанятых в будущий командный состав. Поверьте это не только муторная волокита, это, прежде всего та кость, на которой в последствии будет держаться плоть и кровь будущего этой армии. Кто кормит солдат? Кто лечит солдат? Кто одевает солдат? Кто учит солдат? Куда пойдет солдат? Что ему делать, и чего нет? Все это должно регулироваться и контролироваться ежеминутно и каждодневно. Я писал и писал и писал и писал, а потом говорил, говорил, говорил и орал, требуя и приказывая, так что слюни летели дальше, чем вижу. Да уж вымотали меня здешние воители, варвары проклятые, в конце концов, я собрал их всех в строй и заставил подписать всех желающих контракт, по которому я обязался им платить и драть в хвост и гриву. Снимая шкуру, кнутом до костей и мяса, за невыполнение моих требований, что, в конце привело к тому, что из шестидесяти первоначальных конкурсантов у меня в реальности осталось только восемь человек! Всего восемь человек! От такого положения дел хотелось сесть и разревется, а потом напиться и застрелится. Но деваться некуда, засучив рукава, стал работать с тем, что есть, благо надежда все же была, чем черт не шутит, может и выйдет еще у Данилы мастера каменный цветок?

  После трех недельного курса молодого бойца среди оставшихся, я приказал разбивать неподалеку, от полигона и строящегося корпуса палаточный городок завозя первые три десятка добровольцев, на прохождение службы в лице легионера.

  Отбор проводил лично, сам выдвигаясь на невольничий рынок где долго ходил по загону с осужденными. Да уж выбор тут с моим приходом теперь был незавидным, введенное мной в том году законодательство, практически полностью убрало весь более или менее приличный контингент, оставляя лишь совсем пропащих, прегрешения, которых были тяжелы и грозили в любом толковании смертной казнью. Пришлось плюнуть на все моральные устои и, закрыв глаза тупо ткнуть с самых молодых и более или менее здоровых, не смотря на то, кто они там, насильники или убийцы.

  Естественно из выбранных тридцати человек не один не отказался в пользу виселицы, поэтому поводу, что называется "в тихоря за родину" я вечерком даже лизнул пять капелек из новой партии закладываемого виски, вроде как за успех.

  Ну и в дополнении хотелось бы все же обрисовать, что конкретно я предлагал и требовал от этих людей. Десять лет их жизни. Именно, десять, так как по моему расчету подобный контингент мне только пять лет придется продержать в жестком карантине "учебки". Абсолютно безграмотные и беспринципные воспитанники "ножа и топора" первые пять лет будут у меня учиться, дисциплине, грамоте, этике ну и воинскому искусству. Строгий карантин, никаких контактов, никаких отношений с внешним миром. Жестко, сильно, грубо мне предстоит переломить их пополам об колено, навсегда болью, ненавистью и кнутом вдалбливая в них все то доброе светлое вечное, до чего они не смогли дойти в своей прежней жизни. А как вы хотели? Памятуя, о товарище Аль Капоне, могу, только согласится с его тезисом что: "Добрым словом и кольтом можно добиться гораздо большего, чем только добрым словом". Корпус станет для них мамой, папой, дядей и внучатой племянницей если этого потребуют обстоятельства, но, черт возьми, достучится до их сознания, и очень-очень сильно постарается вытрусить из них все то дерьмо, которого они успели за свои небольшие жизни в себя напихать. Ни минутки свободы, ни секундочки личной жизни, прессинг, и пинки в зад, учеба и муштра. Жестоко? Хм. Ничего не забыли? Тут святых нет. Пять лет давильного чана, прессинга, и еще пятерочку на службу родине и народу, так сказать долг вернуть перед обществом. Нет, я конечно врач и гуманист каких еще поискать надо, но не на органы же их, в самом деле разбирать? Уж извините за эту шутку юмора.