Мифы и правда о броненосце «Потемкин». 1905 год - Владимир Виленович Шигин

так как те не имели времени и возможности выбраться наверх. Рассказы о реалиях Цусимы были настолько ужасны, что никто из машинистов и кочегаров Черноморских кораблей не желал страшной смерти в затопленном броненосце. Именно поэтому в момент прохождения «Потемкина» мимо «Георгия» на последнем и началась самая настоящая паника.

Таким образом, первично команда «Георгия» желала только одного – не стать жертвой наведенных орудий мятежного броненосца. Затем радость того, что «Потемкин» стрелять не будет и все останутся живы, сменилось эйфорией вседозволенности. Тут же на палубе начался стихийный митинг. Однако, большая часть команды, включая новобранцев, однако, участия в митинге не принимала.

Тон на митинге задавали сторонники мятеж во главе с Кашубой. Все они кричали за «Потемкин». Тут же и было решено идти за мятежным броненосцем.

Несколько десятков матросов во главе с Кошубой, Дейнегой и Рябоконем кинулись на ходовой мостик, требуя от командира идти за «Потемкиным» и угрожая в противном случае выбросить всех офицеров за борт. Дальнейшие события излагаются в «Обвинительном акте» неверно. Если верить этому документу, матросам удалось сразу захватить мостик и передать в машинное отделение приказ: «Стоп машина». То же мы читаем и в последних изданиях мемуаров Фельдмана, где автор в отличие от первых публикаций упростил события на «Георгии». Аналогичное изложение содержится и в монографии Р.М. Мельникова. Совсем иную картину дают материалы следствия и донесение Гузевича Чухнину. Из них следует, что восставшим не удалось сразу захватить мостик. Командир сообщил, что после того, как на мостик вбежали матросы, он еще некоторое время продолжал командовать броненосцем и переговаривался по семафору с вице-адмиралом Кригером.

«Почему так много нижних чинов на площадке?» – запросил адмирал.

«Команда бунтуется с угрозою выбросить всех офицеров за борт», – ответил Гузевич.

«Идите в Севастополь», – приказал Кригер.

Прочитав этот сигнал адмирала, матросы потребовали шлюпку, чтобы съездить на «Потемкин» для переговоров. Гузевич сообщил об этом Кригеру. «Идите в Севастополь», – настаивал адмирал.

Тогда Гузевич, рассчитывая на помощь последнего и выигрывая время, вступил в переговоры с матросами. Сам он о ходе переговоров ничего не написал, а в «Обвинительном акте» отмечена лишь безуспешность попыток командира «уговорить команду успокоиться». Установить, в чем заключались эти попытки, помогают воспоминания матроса с «Георгия» Н.Ф. Безбаха и показания на следствии матросов Городового, Грузина, Величко, Склярова и кондуктора Будяка. По словам Безбаха и Склярова, Гузевич предложил тем, кто хочет идти в Севастополь, стать по правому борту, а желающим присоединиться к «Потемкину» – по левому.

Строевой квартирмейстер Бородин убеждал матросов: «Надо идти к «Потемкину»! Там хорошие, образованные люди (!?), нужно узнать, что они хотят!»

«К «Потемкину»!» – кричал команду капитан 1 ранга Гузевич, – чего вам надо – я все сделаю, только идем в Севастополь!

Он обещал не сообщать командованию о попытке бунта и даже предлагал отправить желающих на «Потемкин». Но матросы уже его не слушали.

«Теперь наша воля!» – объявил командиру кочегар Лысенко.

Люди Кашубы заняли ключевые посты на корабле. Гирчич, Кошуба и Силкин захватили оружие и раздали его матросам. Кошуба оттолкнул командира от машинного телеграфа и передал в машину приказ: «Стоп пары!» «Георгий» остановился. По приказу Кошубы место у руля занял его единомышленник матрос Щербина.

Офицеры «Георгия» были полностью деморализованы примером «Потемкина» и противодействия восстанию не оказали, ограничившись лишь словесной агитацией. Но все их попытки «успокоить» матросов оказались безрезультатными.

Захватив корабль, георгиевцы передали на «Потемкин»: «Команда «Георгия» желает присоединиться к вам. Просим «Потемкин» подойти к нам». Получив этот семафор, прапорщик Д.П. Алексеев отказался подойти к «Георгию», утверждая, что это маневр с целью торпедировать «Потемкин». Когда же «Георгий» хотел сам подойти к «Потемкину», по приказу Алексеева дали задний ход.

Версия, что офицеры «заняли оборону» на мостике, источникам» не подтверждается. Да этого и не могло быть. В момент прохождения мимо «Потемкина» все офицеры находились по своим боевым постам, а на ходовом мостике только четверо – командир корабля, вахтенный начальник, вахтенный офицер и штурман.

«Стой, иначе буду стрелять!» «Георгий» остановился в трех кабельтовых. Дымченко, Матюшенко и Резниченко потребовали от Алексеева решительных действий. Тогда он, понимая, что одни матросы стрелять в его корабль не будут, передал на «Георгий»: «Арестуйте офицеров и доставьте их на «Потемкин»». «У нас дело плохо. Не все согласны. Мы не можем справиться. Присылайте скорее помощь», – ответил Горобец.

Фельдман в свих воспоминаниях так же признает, что зачинщик мятежа на «Георгии» Кошуба сразу же прислал яликом на «Потемкин» паническую записку: «Команда «Георгия» не решается арестовать офицеров. Пришлите караул». Для наведения революционного порядка на «Георгии» туда пришлось отправить второй отряд сознательных вооруженных потемкинцев. Этот карательный отряд и арестовал георгиевских офицеров.

Просьба «Георгия» о помощи объясняется тем, что большинство команды составляли новобранцы. Поскольку офицеры этого броненосца не оказали серьезного противодействия восставшим, то их просьбу о помощи можно расценивать лишь как свидетельство упорного нежелания подстрекаемой кондукторами основной массы новобранцев присоединиться к потемкинцам: они, сочувствуя потемкинцам в их борьбе с «начальством», еще не знали настоящей цели восстания.

Любопытная фраза в книге Фельдмана: «Дымченко, Резниченко и Матюшенко потребовали от Алексеева прекратить игру. Их голоса звучали угрожающе. Поставленный перед этой угрозой и страхом за свою жизнь, Алексеев принимает неожиданное для него решение. Он приказывает передать «Георгию» сигнал: «Арестуйте своих офицеров и доставьте их на «Потемкин». В ответ по семафору нам передают сигнал социал-демократов «Георгия»: «У нас дело плохо. Не все согласны. Мы не можем справиться. Присылайте скорей помощь». Что это еще за сигнал социал-демократов? Значит, существовали некие особые, заранее оговоренные сигналы мятежников на всем флоте, чтобы отличать своих от чужих. Какая уж тут стихийность!

Итак, в 14 часов 30 минут с миноносца № 267 на палубу «Георгий Победоносца» высадились вооруженные матросы во главе с Березовским, Фельдманом и Матюшенко. Сама миноноска при этом отошла к корме и развернулась перпендикулярно к борту броненосца, направив на него торпедный аппарат. Восставшие моряки «Георгия» встретили «потемкинцев» криками «ура!». Матрос Гиль обратился к команде миноноски с просьбой о помощи. В то же время многие матросы, вероятно новобранцы, постарались укрыться в нижних помещениях броненосца.

Команду собрали на митинг. Первым перед матросами «Георгия» выступил потемкинец Кулик. Он рассказал о событиях на «Потемкине» и о задачах российской революции. По наблюдениям членов делегации Березовского и минного машиниста Шестидесятого, команда «Георгия» сразу же резко раскололась на две части. Первая приветствовала речь Кулика, а вторая заняла враждебную позицию и требовала вернуться в Севастополь. Источники не указывают, из каких матросов состояла вторая группа. Но, вероятно, это были не только новобранцы. После Кулика выступил