Запутанные связи - Рэйчел Гибсон

Она почувствовала стеснение в груди, слезы обожгли глаза. Неужели возможна хоть на каплю большая боль?

– Моя жизнь – дерьмо.

– Почему? – Мик нежно чмокнул ее и пророкотал: – Я тоже влюбился в тебя. Не думал, что когда-либо буду испытывать к женщине подобные чувства. Последние несколько дней все время гадал, что чувствуешь ты.

Она отступила на пару шагов, и его руки упали. Это должен был быть самый лучший, самый радостный момент в ее жизни. Так нечестно, но, как Мэдди уяснила в возрасте пяти лет, жизнь – нечестная штука. Девушка открыла рот и заставила себя протолкнуть правду сквозь колючий комок в горле.

– Мэдлин Дюпре – не мое настоящее имя.

Он приподнял брови:

– Тебя зовут не Мэдлин?

Она покачала головой:

– Мэдлин – настоящее, Дюпре – нет.

Он склонил голову на бок:

– И как же тебя зовут по-настоящему?

– Мэдди Джонс.

Он спокойной взглянул на нее и пожал гладкими плечами:

– Хорошо.

Мэдди ни на секунду не поверила, что произнося «хорошо», он действительно принял то, кем она являлась. Он просто не связал одно с другим. Девушка облизала сухие губы.

– Моей мамой была Элис Джонс.

Мик слегка нахмурил брови, а затем дернулся назад, словно в него выстрелили. Его взгляд принялся обшаривать ее лицо, словно пытаясь отыскать в Мэдди то, чего он прежде не замечал.

– Скажи, что ты шутишь.

Она покачала головой.

– Это правда. Элис Джонс не просто случайное лицо в газете, которое привлекло мое внимание. Она была моей мамой.

Мэдди протянула к нему ладонь, но он отступил назад, и ее рука упала. Ей только что казалось, что боль не может быть сильнее, но она ошибалась.

Он уставился на нее. Мужчина, который сию минуту признавался ей в любви, исчез. Она видела Мика злым, но даже не воображала его в таком леденящем гневе.

– Правильно ли я понимаю? Мой папочка трахал твою мамочку, а я трахал тебя? Ты об этом мне сообщаешь?

– Я не рассматриваю это таким образом.

– А как еще это рассматривать? – Он развернулся и вышел из кухни.

Мэдди последовала за ним через гостиную в спальню.

– Мик…

– Ты получала некое нездоровое удовольствие от всего этого? – прервал ее мужчина, подбирая свою футболку и засовывая руки в рукава. – Когда ты приехала в город, ты с самого начала собиралась поиметь меня? Это что, своего рода изощренная месть за то, что моя мать сделала с твоей?

Мэдди покачала головой и постаралась сдержать слезы, угрожавшие брызнуть из глаз. Она не расплачется при Мике.

– Я не собиралась связываться с тобой. Вообще. Ты сам давил и давил. Я хотела рассказать тебе, но не придумала как.

– Чушь. – Он натянул футболку через голову. – Если бы хотела, то нашла бы способ. Тебе же было нетрудно поделиться со мной другими интимными деталями твоей жизни. Я знаю, что ты росла толстой и потеряла девственность в двадцать лет. Знаю, что ты каждый день мажешь тело лосьонами с разными запахами, и что у тебя есть вибратор по имени Карлос в тумбочке рядом с кроватью. – Мик наклонился и поднял свои носки и ботинки. – Боже мой, я даже в курсе, что ты не девушка-задница.

Он ткнул в ее сторону ботинком.

– И я должен поверить, что ты не сумела упомянуть самое важное в любом разговоре до сегодняшней ночи.

– Понимаю, что это не оправдание, но я никогда не хотела причинить тебе боль.

– Мне не больно. – Мужчина плюхнулся на край кровати и натянул носки. – Мне противно.

Мэдди почувствовала, как в ней вскипает гнев, и поразилась, что может ощущать что-либо, кроме раздирающей боли глубоко в груди. Она напомнила себе, что у Мика полное право злиться. Человек вправе знать с кем завязывает отношения заранее, а не постфактум.

– Это жестоко.

– Детка, ты не представляешь, что такое жестокость. – Мик мельком взглянул на нее, затем сосредоточился на шнуровке ботинок. – Сегодня целый час я пытался защитить тебя перед сестрой. Она уговаривала меня с тобой не связываться, но я позволил члену рулить собой. – Он помедлил и мазнул по ней взглядом вверх и вниз. – И теперь я должен рассказать Мэг правду о тебе, должен признаться, что ты – дочка той самой официантки, которая разрушила ее жизнь, и буду вынужден смотреть, как сестра разваливается на части.

Возможно, у него было больше прав злиться, чем у нее, но то, что он называет ее маму «официантка» и беспокоится больше о своей сестре, чем о ней, резануло по оголенным нервам Мэдди и окончательно вывело из себя.

– Ты. Ты. Ты. Я устала слушать о тебе и твоей сестре. А как же я? – Она ткнула пальцем в себя. – Твоя мать убила мою. В возрасте пяти лет меня отдали тетке, которая никогда не хотела иметь детей. Она больше заботилась о своих котах, чем обо мне. И любила только их. Твоя мама сотворила это со мной. И ни ты, ни твоя семья, ни разу не подумали обо мне. Я не желаю слышать о тебе и твоей бедной сестренке.

– Если бы твоя мамочка не трахалась…

– Если бы твой папочка не волочился за каждой юбкой в этом городе, а твоя мамочка не была мстительной психованной стервой, тогда бы мы все жили поживали да добра наживали, не так ли? Но твой папуля спал с моей мамой мамулей, а Роуз зарядила пистолет и грохнула их обоих. Вот наша реальность. Когда я переехала в Трули, то ожидала, что возненавижу тебя и твою сестру, за то, что твоя семья причинила мне. Ты так похож на своего отца, и я ожидала, что почувствую отвращение с первого взгляда, но этого не произошло. А узнав тебя лучше, я поняла, что ты совсем не такой, как Лок.

– Я тоже раньше так думал, до сегодняшней ночи. Если ты хоть чуточку похожа на мать, тогда ясно, почему старик был готов хлопнуть дверью и бросить нас ради нее. Вы, женщины Джонс, скидываете одежду, и мы, мужчины Хеннесси, теряем разум.

– Подожди, – Мэдди прервала его излияния, схватив за руку. – Твой отец собирался оставить семью? Ради моей мамы?

Элис оказалась права насчет Лока.

– Да, я совсем недавно выяснил это. Думаю, теперь у тебя есть, о чем написать в своей книге. – Он глумливо ухмыльнулся: – Я такой же, как мой отец, а ты точь-в-точь повторяешь мать.

– Мы совсем не похожи на наших родителей. Когда я смотрю на тебя, то вижу именно тебя. Поэтому я и влюбилась.

– Неважно, что ты видишь, потому что, когда я смотрю на тебя, то не знаю, кто ты такая. – Он встал. – Ты не та, кем казалась. Когда я смотрю на тебя, меня тошнит от того, что я трахал дочку гулящей официантки.

Мэдди сжала руки в кулаки.

– Ее звали Элис, и она была моей мамой.

– Мне, черт побери, без разницы.

– Знаю. – Мэдди вылетела из комнаты в свой офис, только затем, чтобы вернуться несколькими секундами позже с папкой и фотографией. – Вот она.