Тэтэ - Владимир Буров

— Я давно не пробовала Котлету по-Киевски, — сказала Альбина.

— Да здесь ее не готовят, — бросила Лариса. Она почесала лоб и не могла поднять глаза от меню, которое выхватила у Альбины. Сказать, что она уже бывала здесь? Надо было раньше говорить. Сначала не сказала, а теперь как-то неудобно. Придется оправдываться, чего-то рассказывать. Ее выручил Валера.

— Да, в меню написано, а они не делают, — сказал он. И добавил: — А ты откуда знаешь?

— Да-а… уже слышала, — отмахнулась Лариса. И они тут же забыли об этой неувязке.

— Что ты нам предложишь, Валера? — спросила Альбина.

— Возьмем Чохохбили, — сказал он. — Это очень вкусно.

Действительно, это было вкусно. Правда, пришлось есть руками. Соус капал на скатерть. Альбина испачкала один рукав. Воды для рук не подали.

— Фу-у! — выдохнула Лариса. — Перцу красного слишком много насыпали. Я им голову оторву. — И тут же поправилась: — Я бы точно оторвала. Вы знаете, бывают такие повара, которые не знают, что готовят. Им говоришь, попробуй, как солено. А они, мать твою, отвечают, что никогда не пробуют.

— А ты работала в ресторане? — спросил Валера.

— Она профессор, — сказала пьяным голосом Альбина. Она выпила уже три рюмки дорогой темной Текилы и почувствовала легкое головокружение.

— Ты как поедешь? — спросила Лариса.

— Поедем на автопилоте, — сказала Альбина. И тут же поправилась: — Вызовем этого мудака, ну как его… довозилу. — Альбина тихо засмеялась. — Ой, я больше не буду пить эту крепкую Текилу. Закажем Хванчкары.

— Здесь липовая Хванчкара, — опять влезла Лариса. — Лучше Киндзмараули.

— Откуда ты все знаешь? — покосился на нее Валера.

— Не твое дело, — сказала Лариса. Пойдем, выйдем, — она взяла Альбину за руку. — А ты пока подумай о своем поведении.

— А что я такого сделал?

— Чем ты нас напоил? — Лариса погрозила Валере пальцем. — Ладно, — добавила она, закажи пока десерт. И если он мне не понравится, я тебя заставлю съесть его в одиночестве. На всякий случай сообщаю тебе, что я хочу большое пирожное с вишней. Среднесладкое. А моей подруге… очень большое пирожное с персиками и ананасами. Тоже среднесладкое. Ты все запомнил, мальчик?

— Да, — только и смог выговорить Валера. — Перепились, телки.

Они зашли в туалет, но там было полно девушек. Они стояли у стен и смолили. Дым клубился, как в преисподней.

— Пойдем в другое место, — сказала Лариса.

— Здесь можно курить без сигарет, — сказала Альбина. И добавила: — Жаль, что я не привыкла.

Они спустились в подвал.

— Здесь негде посидеть, — сказала Альбина и хихикнула. — На меня смех напал, — добавила она.

Они курили, болтали и хихикали.

— Давай сбежим от него, — сказала Лариса. — Зачем нам нужен этот болван? Еще приставить начнет за двести долларов, которые он оставит здесь. Здесь есть черный ход.

— Ты знаешь, где он?

— Да где-то здесь, — ответила Лариса. Она попыталась открыть одну дверь, другую. Но они были заперты.

— Вот здесь есть дверь, — сказала Альбина, — но она заставлена ящиками. Надо их подвинуть.

Металлические ящики стояли по шесть штук в высоту. Они были полны бутылок. Пока дамы с сигаретами в зубах двигали эти высокие столбы, бутылки звенели, как колокольчики на Масленицу. Наконец, они добрались до двери.

— Она заперта изнутри, — сказала Альбина. — Надо чем-то поднять крючок.

— Здесь ничего нет подходящего, — сказала Лариса, осматриваясь кругом.

— Вы где? Внизу?

Лариса прижала палец к губам.

— Кто это? — прошептала Альбина.

— Это он. Нашел нас, собака.

— Валера?

— Придется идти. Есть десерт.

Пирожные были вкусные.

— А их не здесь делают, — сказала Лариса. Она думала, что ее опять спросят, откуда она знает, что пирожные делают в другом месте. Но никто не обратил уже на это внимания. Только Валера заметил, что они, тем не менее, вкусные.

— Свежие. Я бы съел еще.

— Доешь моё, — сказала Лариса. — Впрочем, не надо. Я его уже съела. — И она прыснула.

— У меня немного осталось, — сказала Альбина.

— Нет, нет, спасибо, — сказал Валера.

— Почему? — спросила Альбина.

— Потому что у вас тоже ничего почти нет.

Они взяли с собой бутылку Саперави, и пили это не сладкое терпкое вино в машине, пока ехали до дома.

А ехали они к Альбине на дачу. Автодовозчик содрал сто долларов. Пришлось оставить Валеру. Иначе бы не хватило никаких денег, чтобы расплатиться. Они допили бутылку Саперави и легли спать.

Среди ночи Альбина поднялась и включила компьютер. Слишком мало фактов, подумала она. Но эта Лариса так достала ее своими просьбами, что Альбина решила помочь. Сто пятьдесят тысяч долларов. Куда они могли деться?

В ресторане Альбина проболталась, что работает детективом.

— Ах, детективом! — воскликнула Лариса. Это было как раз в подвале, когда они вдвоем курили, смеялись и двигали пустые бутылки. — Эти детективы ничего найти не могут.

— Почему ты так думаешь? — спросила Альбина.

— Я знаю. Один детектив долго следил за другим детективом. А потом сказал ему: я знаю, чем ты занимаешься. Ты работаешь детективом. — Да? - отвечает тот. Я знаю. Если хочешь, скажу, чем ты занимаешься. — Скажи. — Дай мне время.

— Я не понимаю, чего тут смешного? — чуть не обиделась Альбина.

— Этот второй должен был сразу догадаться, что первый работает детективом. Ведь он его выследил. А ему надо еще подумать. Нет, нет, — замахала руками Лариса, — частные детективы могут только за неверными женами следить.

— А за мужьями?

— Побоятся.

— А хочешь, я найду твои сто пятьдесят тысяч?

— Как?

— А какое твоё дело? Ты не детектив, поэтому не поймешь сложного расклада.

— Чего?

— Сколько ты мне заплатишь, если я найду эти деньги?

— Ты это спрашиваешь у человека, которого сегодня поймали в Универсаме с неоплаченными продуктами?

— Нет. Я это спрашиваю у другого человека. У того, что потом будет иметь приличный бизнес.

— Да ладно тебе. А то я сейчас заплачу. Я уже никогда не буду бизнеследи. Никто не сможет найти эти деньги. Впрочем, сколько ты хочешь? Десять тысяч долларов тебя устроит? Если ты действительно найдешь деньги, я в течение года отдам тебе десять тысяч долларов.

— Десять тысяч в течение года, — повторила Альбина. — Это немного.

— Десять тысяч немного?! А за что тут платить? Или ты их находишь, или нет. Все.

— Ты понятия не имеешь, что это за работа. Я могу найти эти деньги даже без улик и фактов.