На плоту через океан - Вильям (Уильям) Виллис (Уиллис)

Я поднял флаги. Над кормой взвился американский флаг. На верхушке грота развевался флаг Перу, страны, из которой я отправился в плавание; эквадорский флаг олицетворял страну, где построен плот, и, наконец, британский флаг был поднят в честь сэра Джорджа Нельсона, подарившего мне радиопередатчик.

Я направился к северному берегу острова Тау. Не зная ветра и течений под крутыми склонами гор, я весьма осторожно вел плот. В лоции говорилось, что с этой стороны остров окаймлен рифами и что в пятнадцати морских саженях от его северо-западной оконечности имеется якорная стоянка, но она считается опасной. Не было никакого смысла бросать здесь якорь, вдобавок у меня на плоту не было достаточно длинного и надежного каната, чтобы отдать якорь на глубину около сорока морских саженей. В лоции также сообщалось, что на северном берегу острова (следовательно, влево от меня) расположена небольшая деревушка.

Приближаясь к острову, я рассматривал берега в бинокль, в надежде увидеть какое-нибудь жилище. Берег был крутой и опасный, волны с грохотом разбивались о грозный красноватый риф. Ни залива, ни прохода не было видно, и, повернув направо, я погнал плот вдоль побережья, под сенью крутых зеленых гор, на расстоянии четырехсот — пятисот ярдов от рифа.

Наконец я приплыл к концу острова, имевшего в длину шесть миль, и взял курс на Олосегу и Офу, чтобы попытаться высадиться на одном из них.

Когда я приблизился к островам, было уже за полдень. Солнце светило ярко, и держался крепкий ветер. Олосега вырастал из океана почти отвесной стеной. Это остров высотою до двух тысяч ста футов и длиною немного больше мили. На западе стена скал словно обрублена, и по другую сторону узкого пролива встает остров-близнец Офу, длиною около трех миль. Северные берега островов отвесно обрываются в океан и, подобно Тау, покрыты густой растительностью. Острова окружены рифами.

Я знал, что на каждом острове есть деревушка на берегу пролива, разделяющего острова; но эти деревушки находились в южной части пролива, вне поля моего зрения. Уже вечерело, когда я оказался на траверзе Олосеги. Я продвигался чрезвычайно осторожно, держась как можно ближе к рифам, чтобы воспользоваться первым же проходом между ними. Я плыл даже ближе к рифам, чем возле Тау, надеясь при первой возможности проскочить между островами.

По-прежнему у берегов не было видно каноэ, а на пляжах или каменистом берегу никаких строений и следов человека. Я подплывал все ближе и ближе. Казалось, пролив блокирован рифами, образовавшими своего рода дамбу. Кое-где я заметил даже двойные ряды. Мне стало ясно, что нечего и думать пробраться в пролив между островами.

Я прошел мимо извилистого входа, скрытого между крутыми горами, поросшими лесом. В океане была сильная зыбь. Казалось, в этом месте течения идут в разные стороны, и плотом почти невозможно было управлять. Волны захлестывали плот. Я приближался к рифам, не отрывая глаз от нок-реи [65], чтобы при малейшем полоскании паруса сдержать плот, если он станет в крутой бейдевинд. Дважды плот сносило течением к рифу. Мне удавалось возвращать его на место, но последний раз плот чересчур приблизился к рифу.

Вот совсем близко от него из залитых солнцем волн выскочил дельфин. Высоко на вершине Офу я заметил в двух местах голубой дым, клубившийся вниз по склону. Мне подумалось, что это дым печей, в которых на вершине горы обжигали древесный уголь. Если бы находящиеся там люди посмотрели в сторону океана, они увидели бы мой плот, дрейфующий к рифам с повернутыми назад парусами.

Я понимал, что на этот крутой, открытый берег невозможно высадиться, но все же решил плыть вдоль острова и продолжать поиски, а потом уже взять курс в океан по направлению острова Тутуила, находящегося милях в пятидесяти к вест-норд-весту.

Берегись, Бил! Берегись этого предательского прибоя — он тянет тебя к рифу! Сдерживай плот, Бил, сдерживай, сдерживай! Дующий с гор ветер толкает тебя к гибели...

Часы шли за часами, я правил плотом, не успевая даже выпить глоток воды. Нет, я больше не буду рисковать плотом, лучше уж проплаваю еще месяц или даже больше. Я решил уйти в открытый океан. В шесть часов вечера я обогнул северо-западную оконечность Офу и взял курс на Тутуила — главный остров Американского Самоа, лежащий на расстоянии около пятидесяти миль от Офу.

Время от времени я оглядывался назад. Громадные тучи сгрудились над гористыми островами. Они опускались все ниже и ниже и в сгущающихся сумерках совсем закрыли острова. Солнце садилось в бурный, испещренный багровыми пятнами океан. Здесь нет еще пристани для нас, "Семь сестричек"! Попробуем высадиться в Тутуила...

Глава XXX. Паго-Паго.

Мне неизвестно было направление течения между островами Офу и Тутуила. Я знал только, что остров Тутуила длиной в семнадцать миль, и мне не хотелось бы утром увидеть этот остров справа по борту, очутившись на его подветренном берегу. Вот почему я держался немного к северу.

Ночь началась шквалами, и океан был довольно бурным. Луна появилась на небе около одиннадцати часов. Я тщательно наблюдал за курсом, и мне наконец удалось найти правильное положение килей. Плот сильно качало.

Меня разбудил вой ветра. Вскочив, я схватился за штурвал. Черная туча простерлась по всему небу. С полчаса плот несся вперед, затем ветер несколько стих, изменив направление. Я приготовил себе чашку крепкого кофе. Потом, вспомнив, что Икки пронзительно кричал во время шквала, когда невозможно было оставить штурвал, я пошел на носовую часть плота. С первого же взгляда я понял, что произошло.

Клетка была опрокинута и лежала на боку. Кусок картона, который заменял дверцу, с тех пор как она сломалась во время моего единоборства с дельфином, исчез, и кошка сидела в клетке. Ей удалось освободиться от привязи, и она загрызла попугая.

Размокший от брызг кусок картона вывалился из гнезда, и Микки удалось пробраться внутрь клетки. Я достал кусок жести, укрепил его на месте дверцы и ушел назад, к штурвалу. Ночь была бурная, и приходилось неусыпно нести вахту.

Утром, когда солнце осветило океан, я завернул беднягу Икки в парусину. Сделав несколько стежков, я зашил труп попугая. Затем я положил его назад в клетку вместе с тяжелой скобой, которая должна была служить грузилом. Я крепко обвязал клетку бечевкой, чтобы она не раскрылась и не всплыла на поверхность, где Икки достался бы прожорливым акулам. Потом, став на край плота, я опустил клетку в воду. Она быстро погрузилась в бурный океан где-то между островами Офу и Тутуила.

Только накануне Икки издавал радостные крики, когда мы плыли мимо покрытых зеленой растительностью склонов. После долгого плавания попугай снова увидел землю и деревья. Ему так и не удалось высадиться на землю. Маленький крючконосый комедиант в зеленом наряде так скрасил мне путешествие! Прощай, Икки!