Голиаф - Вестерфельд Скотт

— Да, я это уже заметил. — Ученая леди фактически заправляла кораблем, по крайней мере, пока на борту не появился мистер Тесла со своими россказнями о сверхоружии. — Но какая должность в Обществе может быть для меня? Ведь я-то не ученый.

— Пусть так, но вы способны быстро обучаться. И бывает такое, когда в силу своей научной работы я оказываюсь в ситуациях, как любит говаривать мистер Ригби, на редкость оживленных. И вот тогда, — доктор Барлоу улыбнулась, — мне особенно бывает полезен изобретательный личный ассистент, такой, как вы.

— Вот как? — спросила Дэрин с прищуркой. — И насколько же, интересно, личный, мэм?

— Вы едва ли будете у меня мальчиком на побегушках, мистер Шарп. — Она окинула взглядом каюту. — Более того, в ближайшее время как бы он вам самому не понадобился.

Дэрин утомленно повела глазами. А кто сказал, что в комнате бывает идеальный порядок, когда тебе даже не разрешают вставать? Хотя предложенная должность обещала шанс избежать тюрьмы или, еще хуже, быть высланной обратно в Глазго, в юбки с рюшечками.

— Да я, в общем-то, не против, мэм. Только…

Доктор Барлоу приподняла бровь:

— У вас есть какие-то опасения?

— Да нет. Только вы можете после… Понимаете, есть нечто такое, чего вы обо мне не знаете.

— Ну, так скажите, мистер Шарп.

— Скажите, — потребовал ее лори, — мистер Шарп!

Дэрин устало прикрыла глаза: а ну их всех…

— Вообще-то я девушка.

Когда она открыла их снова, ученая леди смотрела на нее все так же пристально, но нисколько не сменив выражения.

— А ведь и правда, — произнесла она.

У Дэрин удивилась:

— Так вы, это… что, знали?

— Я? Понятия не имела. Просто у меня заведено никогда не показывать своего удивления. — Доктор Барлоу, вздохнув, посмотрела за окно. — Особенно в подобных случаях. Как вы сказали — девушка? Вы точно в этом уверены?

— Да уж куда точнее, — пожала плечами Дэрин. — С головы до пят.

— Н-да. Надо сказать, весьма оригинально. И несколько неожиданно.

— Мистер Шарп, — с видом маленького сноба снова сказал лори у нее на плече.

За замешательством ученой леди Дэрин наблюдала не без некоторого злорадства. Было даже как-то приятно выложить секрет перед эдакой всезнайкой. Во всяком случае, будет не столь ужасно видеть изумленные лица экипажа. Что скажут офицеры теперь, когда она стала протеже ученой леди?

— И для чего именно вам был нужен этот обман?

— Чтобы летать, мэм. Ради тех же узлов.

Ученая леди саркастически хмыкнула:

— Что ж, в этой уловке есть определенный шарм, мистер — вернее, мисс — Шарп. Она может оказаться нам полезна. Обществу иногда приходится прибегать к искусству маскировки. Но очень важно то, чтобы никто и никогда не разгадал эту вашу мистификацию.

— Боюсь, мэм, с этим у нас промах, — кашлянув, сказала Дэрин. — Вначале ее раскусил граф Фольгер, затем, в Стамбуле, та девушка по имени Лилит. Потом, с недавних пор, Алек. Да, и еще генерал Вилья со своим доктором, и, наконец, эта гнида-репортер Эдди Малоне.

Теперь ученая леди не скрывала изумления:

— Вы уверены, юная мисс, что этим список лиц исчерпывается? Или я на всем корабле замыкаю их число, будучи последней, кто обо всем узнал?

— В этом-то и проблема, мэм. Очень скоро все это дойдет до «Уорлд» — то есть газеты мистера Малоне. Он планирует все в ней выложить, когда мы нынче вечером прибудем в Нью-Йорк.

Доктор Барлоу медленно покачала головой:

— Ах, вот как. Что же, это все заводит фактически в тупик. Боюсь, мне придется отозвать свое предложение.

Дэрин села прямее:

— Вы… что имеете в виду?

— Я имею в виду, мисс Шарп, что вы в определенных кругах достигли некоторой известности. Вы помогли разжечь революцию в Османской империи. Довольно амбициозное деяние, даже по меркам Лондонского Зоологического Общества! — Доктор Барлоу вздохнула. — Но когда новость о том, кто вы есть на самом деле, полыхнет со страниц прессы, ваша слава лишь подольет масла в огонь скандала.

— Н-ну, да, — промямлила Дэрин, — может быть. На недельку, не больше.

— Да нет. Боюсь, не на недельку, а подольше. Юная леди, вы выставили этот корабль и его офицеров посмешищем. И причем выбрали тот самый момент, когда глаза всего мира устремлены на нас. Подумайте, что теперь люди скажут про капитана Хоббса, проглядевшего, что один из членов его экипажа девица!

— Ну вот, — моргнув, вздохнула Дэрин, — пошло-поехало.

— Но и этим, мисс Шарп, позор не исчерпывается. Воздушная служба — совершенно новый, перспективный род войск, и Адмиралтейство… Подумать только, ведь они недавно дали вам медаль!

— Но вы же сами сказали, что они недоумки!

— Недоумки невиданного масштаба, мисс Шарп, с которыми Общество не может позволить себе вступать в противоречия. — Она покачала головой. — Хотя я уверена, что кое-кому это откровение доставит бездну удовольствия.

— Вы о суфражистках, мэм?

— Нет. Я о германцах. Вот уж кому вода хлынет на пропагандистскую мельницу! — Она встала. — Извините, мисс Шарп, но, боюсь, так дело не пойдет.

Дэрин судорожно сглотнула, пытаясь подыскать хоть какой-нибудь контраргумент, но сокрушительная правда состояла в том, что доктор Барлоу была права со всех сторон. Эти два дня, лежа в постели, Дэрин раздумывала лишь над тем, чем откровение Малоне обернется для нее самой, но не для ее капитана и боевых товарищей, и уж точно не для воздушной службы и Британской империи в целом.

Что еще хуже, не подумал об этом и Алек. Захочет ли он, чтобы она по-прежнему была в его жизни, когда ославится на весь свет за унижение своей службы и своего корабля?

— Надеюсь быть правильно понятой, мисс Шарп: то, что вы совершили, в высшей степени отважно. Вы делаете честь нашему полу, и я вами поистине восхищаюсь.

— В самом деле?

— В самом. — Ученая леди кликнула Таццу и отворила дверь. — И я искренне горжусь, что вас до сих пор не разоблачили. Работать с вами было одно удовольствие. Быть может, когда закончится эта война, мы вновь поговорим о вашем назначении.

— Быть может, — вякнул с ее плеча лори. — Мисс Шарп.

ГЛАВА 32

— У вас все еще есть время дистанцироваться от безумства Теслы.

Алек, не мигая, глядел на темень за окном каюты:

— Вам не кажется, граф, что для этого уже несколько поздновато?

— Никогда не поздно признать свои ошибки, даже при стечении народа.

Алек аккуратно оправил свой смокинг. По черным водам внизу были рассыпаны как минимум сотни суденышек, вышедших приветствовать «Левиафан»; их огоньки гуляли блуждающими звездами. Среди них выделялся сиянием круизный лайнер, басовито гудящий в ночи. Постепенно в гудок влился хор других крупных кораблей в бухте. Сидящий на столе у Фольгера Бовриль попытался сымитировать этот звук, но из-за своего мелкого размера не справился: вышло как у испорченного скаутского горна. Алек между тем улыбнулся:

— Гляньте, они уже поют нам дифирамбы!

— Что с них взять: американцы, — пренебрежительно махнул рукой Фольгер. — Готовы свистеть и улюлюкать в честь чего угодно.

Бовриль замолк, прижимаясь носом к оконному стеклу.

— Это именно то, что мне сейчас видится? — спросил Алек, косясь взглядом в темноту.

На расстоянии видимости призрачно проступала исполинская человеческая фигура. Ростом она была с «Левиафана», а поднятый в ее руке факел светился мягким биолюминесцентным светом, в центре вместе с тем мерцала электрическая катушка.

— Статуя Свободы, — сказал и отвернулся Фольгер. — Несколько выпусков кинохроники, где вы с Теслой жмете друг другу руки, это одно. Но стоять рядом с ним, в то время как он заходится краснобайством о своем оружии, кажется мне не очень мудрым.

— Вы все еще сомневаетесь в том, что «Голиаф» будет работать?

— Нынче вечером я разговаривал с доктором Барлоу. Так вот она говорит, что нет. — Голос у Фольгера дрогнул. — Но что, если да, Алек? Что, если он испытает его на каком-то из городов?