Флирт или вбрасывание - Лия Бруннер

безумие. Этим летом его вызвали из команды низшей лиги «Иглз». Но он получил травму прямо перед началом сезона и был вынужден пропустить первые несколько игр.

Я делаю глубокий вдох, шок от того, что увидела его, проходит.

– Со мной все в порядке, просто я не ожидала увидеть его снова.

– Это понятно, – говорит Энди.

Бабушка кивает, положив руку мне на колено.

– Хорошо, что тебе больше не придется иметь с ним дело.

Мои глаза расширяются, когда я осознаю: Колби и Трэвис играют в одной команде.

– Колби убьет его, если все узнает, а парни помогут ему спрятать тело.

– Будет лучше, если он узнает от тебя, – говорит Мэл. – Это точно не первый случай, когда сокомандники враждуют.

Наклонившись вперед, я закрываю лицо руками.

– Не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

– Мне жаль, милая. – Бабушка поглаживает меня по спине. – Может, я сама убью его, чтобы Колби не пришлось? Я старая, сошлюсь на маразм.

Подняв голову, я устремляю взгляд на бабушку и, увидев озорной блеск вы ее глазах, смеюсь, несмотря на всю ужасность ситуации.

Глава 33

Ноэль

Третий период прошел как в тумане. Я ничего не помню. Но девочки сказали мне, что мы выиграли со счетом 3:2. Я следую за Энди и Мэл, и моя тревога по поводу всей этой ситуации съедает меня изнутри. Бабушка держит меня за руку, пока мы пробираемся сквозь толпу и возвращаемся в тихий коридор, который ведет вниз, в раздевалку. Я хочу порадоваться, потому что я впервые вижу Колби после игры. Я хочу сосредоточиться на том, чтобы обнять его, поздравить с победой и сказать, что мне очень понравилось, как он послал мне воздушный поцелуй.

Подойдя к двери в раздевалку, я понимаю: мы не единственные, кто ждет. Вокруг полно людей: подруги, жены и члены семьи. Я снова впадаю в панику, понимая, что не смогу застать Колби наедине, чтобы поговорить с ним, я даже не знаю, как справиться с этой неразберихой.

Мэл хорошо знакома с тревогой, она оттаскивает меня от Энди и бабушки, берет меня за руку и ведет в темный, тихий коридор за углом. Заключив меня в объятия, она шепчет:

– Сделай глубокий вдох.

Я делаю, как она говорит, чувствуя, как на выдохе у меня немного спадает давление в груди.

– Все будет хорошо. Колби профессионал. Он не вспыльчивый человек. Трэвис тоже профессионал. Я уверена, что ни один из них не хочет, чтобы драма испортила им сезон. Все будет хорошо, – говорит Мелани тихим, ровным голосом. Она отстраняется, крепко сжимая мои плечи. – Ты меня слышишь?

Я киваю.

– Да, я слышу тебя. Ты права. Меня бесит, что все было так хорошо, а теперь случилось это.

– Я знаю. И мне очень жаль. – Она еще раз быстро обнимает меня. – Но у нас все получится.

Я выдыхаю еще раз.

– Ладно. Спасибо за ободряющую речь. Мне это было нужно.

– Ты много раз делала то же самое для меня, – говорит она, и ее глаза наполняются любовью. Я так скучаю по тем дням, когда мы были соседками по комнате и могли постоянно видеться.

Мы вдвоем возвращаемся к дверям раздевалки, бабушка и Энди улыбаются, когда видят, что я успокоилась. Дверь открывается, и мы все оживляемся, ожидая, кто же выйдет.

Из раздевалки выходит группа парней, которые кажутся совсем молодыми. Я предполагаю, что это новички. Далее идут двое пожилых, но симпатичных мужчин в костюмах, они улыбаются и здороваются с Мэл, проходя мимо. Она говорит нам, что это тренер и генеральный менеджер.

Все мое спокойствие улетучивается, сменяясь тревогой, когда Трэвис показывается из-за двери. Он мгновенно замечает меня и одаривает слащавой улыбкой. Он хорошо выглядит в своей темно-синей форме, а его каштановые волосы аккуратно зачесаны назад. А еще он набрал добрых тридцать фунтов мышечной массы после колледжа. Но блеск в его зеленых глазах не изменился; он так и говорит: «Я самый важный человек в моей жизни».

– Ноэль! Детка! – Он с важным видом подходит ко мне. – Колби Найт, значит? Похоже, у тебя есть типаж.

Его слова бьют меня, как пощечина. Если бы он только знал, как сильно я сопротивлялась Колби, как боялась довериться другому спортсмену. И все потому, что он научил меня, что мужчинам доверять нельзя. Что ж, за последние несколько месяцев я узнала кое-что новое: некоторым мужчинам можно доверять. Даже если они хоккеисты.

Я расправляю плечи и смотрю ему в глаза.

– Рада тебя видеть, Трэвис.

Его взгляд скользит по моему телу. Помню, как однажды он сказал, что мне не хватает форм и округлостей. Его губы расплываются в широкой улыбке.

– Ты выглядишь потрясающе. Наконец ты расцвела.

Бабушка встает между нами, глядя на него так, словно в ней семь футов росту.

– Следите за тем, что говорите, молодой человек. Я знаю, где вы живете.

Я понятия не имею, о чем она говорит, но Трэвис выглядит обеспокоенным и отступает на шаг. Дверь раздевалки открывается, и наши парни входят в большой коридор вместе с Брюсом и Реми. Они улыбаются, пока не замечают напряжение между мной, бабушкой и Трэвисом.

Колби в два больших шага оказывается рядом со мной.

– Что происходит? – спрашивает он Трэвиса.

Трэвис хихикает.

– Я и не знал, что ты любишь объедки, Найт.

Колби в замешательстве сводит брови.

– Что?

Я прочищаю горло.

– Колби, Трэвис – мой бывший из колледжа.

Какое-то мгновение он изучает Трэвиса, и я вижу в его глазах, как он вспоминает, что мой бывший изменил мне и разбил мое сердце. Его обычная расслабленность мгновенно меняется: он выпрямляет спину, встает во весь рост и смотрит на Трэвиса сверху вниз, сузив глаза в щелочки. На щеках Колби появляются ямочки, но не от улыбки. Не уверена, что когда-либо видела, как он зловеще ухмыляется. Я готовлюсь к тому, что они набросятся друг на друга с кулаками, но Брюс и Митч в мгновение ока оказываются рядом с Колби.

– Давайте успокоимся, ребята, – говорит Брюс.

Затем в диалог вступает капитан нашей команды:

– Я уверен, что этому есть разумное объяснение, – говорит он, переводя взгляд с Колби на Трэвиса.

Лицо Колби краснеет от гнева, а кулаки плотно прижаты к бокам. Он использует все свои силы, чтобы не ударить Трэвиса по лицу, поэтому не в состоянии ответить Реми.

– Трэвис – это мой бывший, – тихо говорю я, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Брови Реми слегка приподнимаются.

– Ладно. Что ж, у всех есть