Роза - Мартин Смит

В южном шлюзе стояла баржа, направлявшаяся вверх по течению. Весь ее экипаж — глава семьи, его жена, двое мальчишек, три девочки, коза с необыкновенной величины сосками и две линяющих кошки — пребывал на палубе и глазел поверх кормового румпеля на человека, по самый подбородок погруженного в воду. Одежда человека вспучилась и колоколом плавала вокруг него.

Конструкция шлюза не отличалась сложностью: одна из камер предназначалась для пропуска судов вверх, другая — вниз по течению, каждая из них была оснащена двумя парами ворот. Размерами, однако, каждая из камер была лишь немного больше баржи и, когда очередная из них заходила в шлюз, свободного пространства оставалось примерно на шесть дюймов с бортов и не больше чем по футу с носа и кормы. Находившаяся сейчас в шлюзе баржа была пришвартована так, что нос ее упирался в верхние ворота шлюза; в противном случае погруженного в воду человека было бы вообще не видно.

Уровень воды в шлюзе регулировался встроенными в ворота затворами, которые переводились вверх или вниз. Но шлюз был старый, десятки барж ежедневно на протяжении многих лет ударялись об него, а потому через обращенные вверх по течению ворота во многих местах с громким шумом били струи, и уровень воды в камере повышался на глазах. В обычных обстоятельствах во всем этом не было бы ничего особого: стоило только открыть нижние ворота, и вода бы немедленно опустилась. Но теперь падающая вода раскачивала баржу, заставляя ее биться о стены шлюза и с глухим стуком ударять в нижние ворота. При этом находящийся в воде человек всякий раз оказывался вынужден нырять, а потом выбираться на поверхность, едва цепляясь пальцами за измочаленное верхнее бревно дубовых ворот или же за покрытые илом и слизью кирпичные стены шлюза.

— Силкок каким-то образом угодил ногой в затвор нижних ворот, — пояснил Мун. — Шлюз тесный, места одновременно и для баржи, и для Силкока в нем не хватает. Но верхние ворота нельзя открыть, не подняв уровень воды, а это значило бы утопить Силкока. Нижние же невозможно открыть, потому что суда стоят впритык друг к другу. Хорошую ловушку он себе устроил.

— Почему бы не опустить затвор и не высвободить ногу? — спросил Блэар.

— Правильно, это самое простое решение, — согласился Мун. — На каждой барже есть приспособление — мы называем его «ключ», Леверетт может подтвердить, один из его дедов был шлюзовым мастером, — для опускания и поднимания затвора, но кто-то из матросов сорвал насечку на гайке храповика, на которую надевается ключ. Так что хоть ключей у нас и много, толку от них никакого.

Блэар обратил внимание, что несколько человек по очереди ныряли в воду с внешней стороны нижних ворот.

— Они пытаются отыскать эту гайку, — пояснил Мун, — но в канале черно от скопившейся угольной пыли, как в Стиксе. Мы ждем, должны привезти новую гайку; а пока, как это там говорится: «Не было гвоздя — пал конь; не стало коня — проиграли сражение»?

— И сколько уже Силкок сидит в этой ловушке?

— С шести утра. Я вам говорил, мы дважды предупреждали его, чтобы он убрался из города, поэтому он не называл своего имени и признался, кто он такой, лишь перед самым началом праздника.

— Вы могли бы сказать мне сразу, как только приехали в театр.

— И пропустить выступление лорда Роуленда? Надеюсь, вы не забудете передать Его Светлости лорду и самому епископу, что старший констебль оказал вам всякую необходимую помощь и лично сопровождал вас в процессе вашего расследования? Мистер Леверетт, вы проследите за этим?

— Разумеется.

— Как это произошло? — спросил Блэар.

— Обратите внимание, на шлюзе нет пешеходных мостков. Мы предупреждаем, что этого нельзя делать, но некоторые дураки все равно переходят шлюз по верхней кромке ворот. Обычно это делают те, кто из пивнушки-то едва смог выбраться. Наверное, Силкок тоже пытался так перейти и свалился. Поучительный пример, правда?

— Начальник полиции любит примеры, — заметил Леверетт.

— Их хорошо запоминают, — ответил Мун.

Сквозь мокрые волосы у Силкока зияла рваная, шедшая через всю голову рана, через которую виднелась кость черепа.

— А это у него откуда? — спросил Блэар.

— Должно быть, ударился при падении о баржу. Она простояла в шлюзе всю ночь.

— И что, шкипер его не видел?

— Нет.

— Вы хотите сказать, шкипер поднял затвор, защемив при этом ногу Силкока, и даже не заметил этого?

— Я хочу сказать, что шкипер, вероятнее всего, был настолько пьян, что не обратил бы внимания, даже если бы перед ним расступились воды Красного моря. И сам он наверняка был пьян, и его жена, и их дети. Не исключаю, что даже кошки и собака. Я прав, мистер Леверетт?

Леверетт, однако, успел куда-то исчезнуть. Всякий раз, когда стоявшая в шлюзе баржа качалась, из верхних ворот ударяла мощная струя воды, такая сильная, что она пересекала всю камеру. Блэар сообразил, что, не попади нога Силкока в затвор, тот бы закрылся до конца, вода из шлюза не уходила бы, и Силкок уже давно бы утонул. С другой стороны, не угоди он в эту ловушку, ему бы и не грозило утонуть. Та еще загадочка. Но Уиган, похоже, городок особый, тут любят спать на железнодорожных путях и проваливаться в заброшенные шахты, так почему бы здесь не объявиться и любителям купаться в шлюзах?

— Силкок, Силкок! — Муну пришлось окликнуть его несколько раз, прежде чем утопающий наконец обратил на него внимание. — Силкок, тебя тут хотят кое о чем спросить.

Силкок, едва переводя дыхание, вынырнул из воды, глаза у него были пустые, как у рыбы.

Блэар попробовал представить себе, как этот человек мог бы выглядеть в баулере и с колодой карт.

— Можно убрать куда-нибудь зевак? — спросил он Муна.

— Эти люди почти не знают развлечений. Не видят ни костюмированных представлений, ни лордов, ни епископов, ни даже огромных обезьян.

Впрочем, собравшаяся вокруг шлюза аудитория умела оценить по достоинству уличное зрелище, будь то крушение поезда или публичная казнь. Библия умалчивает о людях этого племени. Мужчины в дешевых цилиндрах, потомки цыган и ирландских матросов, темные кожей и разумом капитаны водных путей, женщины в неряшливых юбках, белых от костной муки или оранжевых от железной руды, — все они собрались здесь задолго до появления Блэара и были явно преисполнены решимости досмотреть представление до конца. Тем более что ждать финала оставалось, по-видимому, не слишком долго.

— Я поговорю с Силкоком, — обратился Блэар к Муну, — а вы пока отправьте кого-нибудь за пожарным или шахтным насосом.

— И что, будем откачивать весь канал, от Ливерпуля до Лидса? По-моему, пустое занятие.

— Подадим назад баржи и откроем ворота.

— Заставить пятиться два десятка барж и лошадей? Ничего не выйдет.

— Отрежьте ему ногу! — крикнул какой-то мужчина из толпы.

— Под водой? — резонно возразил другой.

— Помогите! — Силкок вцепился в одного из нырявших и чуть не утопил его.

— Действуйте, мистер Блэар, — проговорил Мун. — Если у вас есть вопросы, то, по-моему, лучшего времени, чтобы их задать, не будет.

— Можете вы хотя бы достать мне веревку? — спросил Блэар.

Мальчик на палубе с готовностью протянул ему швартовый конец. Блэар завязал его петлей и опустил Силкоку, который просунул в петлю голову и руки, приподнявшись тем самым на четверть дюйма над водой, и принялся отталкивать двинувшийся было в его сторону румпель.

— Оставьте румпель в покое! — прокричал вниз Блэар. — Не думайте о нем.

Силкок с трудом сфокусировал взгляд на Блэаре:

— А о чем же мне думать?

— Кто вас так?

— Не знаю. Я вернулся в Уиган только вчера вечером. Наверное, упал и разбил голову. Не помню.

— Вы были пьяны?

— Надеюсь, да.

— В какие пивные вы вчера заходили?

— Не помню. Я уже после первой был хорош.

Эти слова вызвали хохот собравшихся на противоположной стороне шлюза, от чего настроение у Силкока заметно улучшилось.

— А после последней?

— Немного поспал, по-моему. Потом встал и упал.

— У вас враги есть?

— Сколько угодно, — гордо заявил Силкок, явно играя на публику.

Баржа снова качнулась из стороны в сторону, загнав тем самым Силкока опять под воду. Оказавшись вдруг тоже в центре всеобщего внимания, семейство на барже сгрудилось у борта и наблюдало за всем с живейшим интересом; отец и мать, оба трезвые, посасывали трубки, девочки с бантами в волосах выстроились рядком, мальчишки с важным видом отыскивали глазами приятелей на берегу.

— Замечательный пример, — проговорил Мун. — Уголовник сам же пострадал из-за того, что покусился на частную собственность.

Когда Силкок с помощью каната, которым он был теперь обвязан, вновь появился на поверхности, от его улучшившегося было настроения не осталось и следа. Блэар решил вести разговор в открытую.

— Что вам известно о Мэйпоуле?