Владычество 1 - Рэнди Алькорн

«Крюгера» — ресторана для дальнобойщиков. Даже вид этого заведения вызывал много воспоминаний. Когда Кларенс был маленьким, его отец никогда не останавливался возле ресторанов «Стэйк», потому что черных в них не приветствовали. Вместо этого они покупали сандвичи в магазине и ели в машине, а затем останавливались, чтобы воспользоваться «туалетом» у обочины дороги, если не могли найти уборных для черных. Когда приходилось выезжать куда-то на ночь глядя (например, на похороны или свадьбу), они

168

подъезжали к гостиницам с большими вывесками «Свободные места», но папа обычно возвращался в машину и шептал маме:

— Они говорят, что свободных комнат нет.

— О-хо-хо, — понимающе говорила мама, не желая обсуждать это в присутствии детей.

— Все нормально, мать, — говорил папа, притворно улыбаясь, — что в гостинице нет мест, сказали даже парням получше нас.

Когда Кларенс входил в ресторан, оттуда как раз выходил чернокожий, который придержал для него дверь. Они обменялись понимающими взглядами и кивками. Кларенс помнил, как отец приветствовал черных парней. Они всегда искоса смотрели друг на друга и в знак взаимного признания слегка кивали головой. Это напоминало гудки кораблей, проплывающих мимо друг друга в великом море белых. Внешне этот знак признания напоминал обычное приветствие белых, но его внутренняя суть была совершенно иной. Двое черных в Америке испытывают чувство солидарности подобное тому, которое испытывают двое англичан в Саудовской Аравии или двое мужчин во фронтовом окопе. Вот почему, по мнению Кларенса, черные часто называют незнакомых черных «братьями», но никогда так не называют белых.

Когда Кларенс стоял в холле ресторана, ожидая, пока освободится какой-нибудь столик, он перехватил презрительный взгляд белого дальнобойщика, перед которым стояла почти пустая тарелка. Это был неприкрытый взгляд ку-клукс-клановца: «Не успел выйти один негр, как сразу же зашел другой».

Конечно же, он не произнес это вслух. Возможно, он даже так не подумал. Возможно, причиной презрительного взгляда стали тысячи километров за рулем, просроченный груз и изжога. Белый человек, бросающий такой взгляд, может вообще не думать о черных. Но Кларенс не был белым, и видел слишком много подобных взглядов, оказавшихся впоследствии действительно расистскими, чтобы отнести этот на какой-либо другой счет.

Суетливая беспокойная официантка провела его к свободному столику. Кларенс знал, что будет заказывать, даже не глядя в меню. Детские воспоминания прибивались к берегам его разума, подобно ракушкам и водорослям. Иногда он даже мог распознать принесшие их ветры и волны, но чаще ему это не удавалось.

Вот ему девять лет, а Дэни — пять. Отпуска были преиму-

169

щественно привилегией белых, но на этот раз папа добавил несколько дней к выходным, выделенным для посещения свадьбы. Он сказал: «А что вы думаете о том, чтобы немного покататься по стране?» Все согласились, что это будет здорово.

Ключевыми пунктами в их редких отпусках были не исторические места или чудеса природы, а рестораны. В той поездке они уехали так далеко на север, что их дважды обслуживали белые официантки. Это было так необычно. Кларенс помнит, как робел в такие моменты. Белые обслуживают черных. Даже сама мысль об этом казалась невероятной.

В один из дней путешествия они остановились, чтобы перекусить в восточной части Миссисипи прямо на границе с западной Алабамой. В тот день, который навсегда врезался в память Кларенса, их семья случайно зашла в запрещенный для них ресторан. Они не заметили вывески «Только для белых» или «Цветным вход воспрещен». Возможно, ее просто не было. В некоторых местах, особенно в маленьких городках, все было понятно и без вывесок. Ведь никому же не придет в голову вывесить предупреждение: «Руки в гриль не совать» — это само собой разумеется.

Дети не обращали внимания на вывески, но взрослые были всегда начеку, наблюдая за знаками, наклеенными и не наклеенными — отражаемыми в глазах и жестах белых, которые оборачивались и смотрели на вас, когда вы входили.

В то утро они попали впросак, как простолюдины, которые осмелились войти в царский двор. Харли, самый старший из детей, зашел в ресторан сразу за родителями. За ним по пятам следовали Эллис, Даррин, Марии, Кларенс и Дэни. Дети принюхивались к запаху оладий и сиропа, устремив взгляд на высокие фужеры с апельсиновым соком, но Обадиа и Раби Абернати видели совсем другое — ледяные взгляды клиентов и работников. Впрочем, Кларенсу помнится, что не все взгляды были ледяными — некоторые были огорченными и обеспокоенными. Вероятно, они считали себя хорошими людьми, а хорошим людям не могло понравиться то, что должно было произойти дальше.

Официантка «Крюгера» вернула Кларенса к реальности, поставив перед ним большую тарелку, на которой лежала высокая стопка хрустящих гренок, три яйца и три оладьи. Дальнобойщикам требуется не только хорошая, но и обильная еда. Кларенс пришел сюда потому, что был дальнобойщиком, выдающим себя за журналиста.

Его мысли опять унеслись к входу в ресторан на востоке Миссисипи. Он стоял и вдыхал аппетитные ароматы, испытывая непреодолимое желание посидеть в одной из этих обитых зеленой тканью кабин. К ним шагнула официантка (Кларенс помнил, что на ее бирке было написано имя «Гленда»), одетая в белую униформу, напоминающую халат медсестры, но с более низким вырезом и более короткой юбкой. Гленда выглядела как множество официанток в маленьких южных городах: возраст около сорока, много косметики на лице, кокетливая, умелая и привыкшая к остротам и местным сплетням.

Кларенс встретился взглядом с Глендой как раз в тот момент, когда она посмотрела на дверь, в которую вошло семейство Абернати. Она прикрыла глаза, что выражало ее огорчение. Боковым зрением Кларенс видел, как посетители за столиками переставали жевать, толкали друг друга локтями и кивали на дверь. Люди реагируют подобным образом на тех, кто или выше них — на богачей, профессиональных спортсменов, кинозвезд,

— или ниже них, — в большинстве случаев негров.

Гленда произвела на Кларенса сильное впечатление. Она была не из робкого десятка. Кларенс не сомневался, что она могла запросто остудить пыл не в меру назойливого клиента, вылив ему на колени холодную воду. Но в тот день она спасовала.

— Сожалею, — сказала Гленда, обращаясь к Обадиа и Раби,

— это... Я имею в виду, дальше по дороге есть ресторан с покрашенным окном. Он называется «Дотти». Слева, перед самым выездом из города.

Она не сказала: «Вход черным запрещен» или