Диверсанты Второй мировой - М. Токарев

Старшим по осуществлению подкопа был назначен М. Д. Максимцов. Командирам дивизий был дан приказ подобрать среди солдат бывших шахтеров и отправить их в распоряжение к М. Д. Максимцову. А в это время сам Максимцов изучал оборону противника на высоте, готовил подробную карту, на которую наносил расположение немецких огневых точек.

Из воспоминаний И. В. Болдина: «Тщательное изучение вражеской обороны позволило майору (Максимцову) выбрать наиболее удачное направление подкопа и место взрыва». Находясь на передовой, в непосредственной близости от немецких позиций, М. Д. Максимцов был легко ранен. Несколько дней, проведенных в медсанбате, он посвятил подготовке плана организации предстоящих работ. Готовые расчеты он представил И. В. Болдину. Из присланных дивизиями людей была сформирована команда из 43 человек. Начальником команды был назначен лейтенант В. Е. Новиков, уроженец тех мест. В начале марта 1942 года он прибыл в батальон из инженерного училища и попросился во взвод разведки, так как хорошо знал местные леса, болота, Варшавское шоссе. В состав команды также вошли опытные горняки из донецких шахт: Николай Стовбун и Александр Сушко; криворожский горняк Петр Наумов; Давид Барашвили из Кахетии, который выполнял функции повозочного, являлся связующим звеном между шахтой и тылом команды, он под вражеским огнем доставлял все необходимое к месту подрыва; повар Алексей Сидоренко был родом с Полтавщины; старшина команды Василий Башилов умел обеспечить своих подчиненных всем необходимым; токарь Алексей Никитин; тульский слесарь Володя Майстренко (умер от ранения после одного из боев); Садыков; сибиряк Потапов; Лобачев, Матюшенко, Владимир Мазаев, сержант Калмыков, Тарасов, Ильинов, Ахметов, Ротанов, Иванович, Климов, братья-близнецы Назмухановы, Колесник, Нюхтилин и др… Кроме опытных горняков, в состав команды входили плотники, слесари, землекопы и другие специалисты. В полутора километрах южнее деревни Фомино-1 построили кухню, склад для взрывчатки и патронов, укрытия для людей и лошадей. Подготовка к началу операции проводилась скрытно не только от немецких наблюдателей, но и от своих частей, чтобы информация, представлявшая военную тайну, преждевременно не просочилась к противнику. Перед командой была поставлена задача — боевая, секретная, за разглашение которой суровое наказание — военный трибунал.

Наступило 26 августа 1942 года. Дождавшись темноты, скрытно выдвинулись к намеченному рубежу. Работы начались в непосредственной близости от переднего края противника, всего в 70–80 метрах. Все передвижения от «базы» до места подкопа производились только с наступлением темноты. В первую ночь удалось вырыть колодец глубиной пять метров, в котором были разбиты направления выработки и сделаны ниши для отдыха. В этих тесных углублениях можно было уместиться, только лишь свернувшись калачиком. Здесь же, рядом с колодцем, был построен блиндаж, из которого непрерывно велось наблюдение за передней линией обороны немцев.

Из воспоминаний Болдина: «Вынутую породу насыпают в мешки, складывают вдоль забоя, а ночью поднимают наверх и относят в тыл. Часть грунта использовали для имитации двух ложных ходов сообщения». Размер тоннеля по высоте составлял 110 см, по ширине — 70 см. Внутренние своды шахты укреплялись деревянными рамами. Освещением во время работ служил обыкновенный карманный фонарь с питанием от батарейки. Лопата, ломик, кирка с укороченными ручками и ведро — вот, пожалуй, весь рабочий инвентарь шахтеров-проходчиков. После прохождения пятидесяти метров стал резко ощущаться острый недостаток кислорода. Решено было сократить время пребывания бойцов в забое, но и это не помогло, суточная выработка резко упала. Здесь на выручку пришла солдатская смекалка: из кузнечного меха, гофрированных трубок от поврежденных противогазов была сконструирована вентиляционная установка, благодаря которой удалось решить проблему кислородного голодания. Нельзя сказать, что немцы пассивно наблюдали за небольшой горсткой советских солдат на переднем крае их обороны. Несколько раз они пытались захватить наших смельчаков в плен. Для этого ими были предприняты пьяные атаки на секретный объект. В такие моменты все работы в забое прекращались и шахтеры вместо лопат брали в руки оружие. Немецкие орудия, которые вели обстрел прилегающей к подкопу местности, также представляли угрозу для жизни шахтеров.

Однажды группа бойцов, которая только что окончила свою смену и готовилась к кратковременному отдыху, попала под огонь вражеской артиллерии. Несколько человек было убито и ранено. Не меньшую опасность представляла детонация от сильных разрывов крупнокалиберных снарядов. Она могла вызвать обвал шахты, в которой работали наши проходчики. Чем ближе шахтеры приближались под землей к позициям неприятеля, тем труднее становилось работать. Тем не менее, зная все это, Болдин приказал наращивать темпы подкопа, чтобы все закончить к началу октября. Через сто метров на пути шахты обнаружился огромный валун, из-за которого пришлось изменить направление подкопа. Еще одним испытанием оказался участок песка, который привел к обвалу и гибели нескольких бойцов. Наконец, пройдя под землей более ста метров, шахтеры оказались под немецкими позициями. Было слышно, как немцы пляшут под гармошку. 29 сентября была готова первая камера для заряда. Первый заряд Максимцов и Новиков заложили самостоятельно. Затем детонирующий шнур подвязали к потолку и закрыли его доской. Для надежности сеть детонирующего шнура продублировали. Как учили в академии. И тут же «произвели забивку» заряда — заложив камеру мешками с землей. Наблюдатели, произведя разведку передней линии обороны противника, наметили новые ориентиры для прокладки двух рукавов минной галереи по 25 метров к блиндажам и противотанковой батарее немцев. На очередной «пятиминутке» было принято решение в целях экономии времени и физических сил, грунт из забоя не выносить, а рассыпать его внутри, по всей шахте. Последние метры под землей оказались самыми трудными. Они потребовали от бойцов неимоверной концентрации человеческих и физических сил. Духота в забое, температура, сопоставимая лишь с температурой в парной, не могли не сказываться на общем самочувствии шахтеров. Наверху, на поверхности земли, — октябрь месяц. По ночам холод заставлял солдат кутаться в шинели, а в забое проходчики в трусах и без сапог обливались потом. До конечной цели совсем немного. Когда дошли до места, в котором расстояние от свода галереи до блиндажей противника составило 10 метров, решили произвести закладку второго, а затем и третьего зарядов под артиллерийской батареей. Надежно забутили выход из минной галереи и в ста метрах от подкопа, в окопе установили две подрывные машинки. Всего же в шахту было заложено 25 тонн тротила. О завершении всех работ доложили командарму.

По указанию штаба армии под покровом ночи в небольшом лесном массиве было сосредоточено несколько подразделений 58-й стрелковой дивизии. Перед рассветом 4 октября 1942 года они выдвинулись на передний край нашей обороны для атаки. Немцы, заметив переброску свежих сил противника перед высотой 269,8, поспешили подтянуть резервы. Это не могло не радовать Болдина. Ведь чем больше их окажется в эпицентре взрыва, тем больше их будет уничтожено. На НП собрались старшие офицеры 50-й армии вместе с командармом. До взрыва оставались считаные минуты. Все всматривались в предрассветную темную полосу горизонта. Волнение было заметно на лице Ивана Васильевича. Неожиданно он отдал команду нашим частям отойти от немецких позиций на 400–500 метров. Максимцов доложил о готовности. Машинально Болдин взглянул на часы. «Пора», — по-хозяйски произнес командарм. Над высотой 269,8 взвились десять красных ракет. Все, что произошло потом, нельзя было передать одними словами. «Везувий ожил», — произнес кто-то за спиной командарма. Земля под ногами задрожала так, словно страшная, неведомая сила, неподвластная человеческому разуму, пыталась вырваться наружу, чтобы поглотить все живое в округе. Казалось, что высота от внутреннего удара подпрыгнула. Через мгновение из нее вырвался огромных размеров земляной столб. Языки ярко-оранжевого пламени озарили высоту в предрассветной мгле. Еще в воздухе стоял протяжный гул от «раскатов грома», как на переднем крае, на расстоянии до километра начали рваться минные поля — наши и противника. Не успела пыль осесть на влажную от росы землю, как в сторону высоты устремилась наша пехота. Можно только себе представить те эмоции, которые охватывали советских солдат, преодолевавших двухметровый земляной вал, образовавшийся от взрыва. Взобравшись на край воронки, наши бойцы увидели огромный котлован почти в сто метров в диаметре и десять метров глубиной.

Выжил ли кто в этом аду или нет, на этот счет и по сей день нет единого мнения. Одни утверждают, что немцев во время взрыва там вовсе и не было, т. е. взрывали пустую высоту. А противник за всем происходящим наблюдал из соседних окопов. Другие — что погибло бесчисленное множество немецких солдат, было уничтожено большое количество боевой техники и вооружения. Что ж, данная версия также имеет место на существование, как тот факт, что на высоте 269,8 было уничтожено до 400 гитлеровцев. Подтверждением тому может служить памятный знак, установленный на высоте рядом с братской могилой наших солдат. Кстати, с этой цифрой были согласны ветераны вермахта, не раз посещавшие в наши дни Зайцеву гору уже в качестве туристов.