Воля Императрицы - Тамора Пирс

Кордиал он выдул так, будто это был стакан противного отвара.

«А я-то думал, что сделал эту штуку приятной на вкус!» — с отвращением подумал Браяр, пытаясь не обращать внимания на слова безумца. «Надо было дать ему противный отвар, а не то, над чем я так корпел».

— Оно тебе всё время снится, — настаивал Жэгорз. — Ты мечешься, и ворочаешься, и кричишь про кровь, и Розторн, и Эвви, и Луво.

Трис посмотрела на него, подняв свои светлые брови.

Браяр собирался было сказать им обоим, что его сны их не касаются, но что-то было такое во взгляде Трис. Он и забыл об этой её стороне, о том, что он всегда мог рассказать ей самые страшные вещи, и она никогда не смеялась, не была шокирована, и не отдалялась от него.

Браяр осел на пол, прислонившись к камням, обрамлявшим камин. Камень был тёплым, а огонь уютно потрескивал под ухом.

— Император Янджинга попытался завоевать Гьонг-ши, — наконец пробормотал он. — Мы были при дворе императора, когда услышали об этом, и мы ударились в бега — Розторн, Эвви и я. Тогда мы и повстречали Луво, направляясь в Гьонг-ши с предупреждением. Луво — это… существо, Жэгорз. Он теперь живёт с Эвви.

— Материнский Храм Живого Круга, — прошептала Трис. — Он в Гьонг-ши. Его почитают все остальные храмы Круга. Это — первый и самый старый храм Круга.

Браяр кивнул. Жэгорз сполз с кровати, чтобы тоже усесться на полу, прислонившись к кровати. Похоже, он так хотел поддержать Браяра. Чайм, весь ужин обвивавшаяся вокруг шеи Трис, подлетела к Браяру, и устроилась у него на коленях. Он погладил маленькое существо, ощущая её прохладную поверхность под своими ладонями.

— Так что мы пробивались в Гьонг-ши, а потом бились с императором, а потом вернулись домой, — прошептал Браяр, закрыв глаза. — По сравнению с этим пираты тихо курят в углу, Меднокудрая.

Расстраиваясь, он скатывался обратно на жаргон улиц, которые он покинул семь лет тому назад.

— Вся округа была в огне, или по крайней мере так казалось. Мёртвые… повсюду. Армия императора растянулась по дорогам на мили, и им было плевать на жителей земель, по которым они маршировали. Так что да, мне это всё время снится. Я буду в порядке.

— Когда доберёмся до дома, ты пойдёшь к целителю разума, — твёрдо сказала Трис. — Я слышала об этом. Люди, которые прошли через что-то ужасное, это оставляет невидимые глазу шрамы. Шрамы приносят боль, поэтому люди видят сны, и огрызаются на тех, кто делает что-то, что кажется им жалким по сравнению с их ужасами. Иногда они видят и чуют запахи, будто всё повторяется снова.

— Так что же, я — какой-то рыдающий сопляк, который бежит к маме, потому что приснился плохой сон? — грубо спросил Браяр, но глаз не открыл. — Искать носовой платок, куда бы я ни пошёл, чтобы люди сочли меня трагичным и интересным?

— Если бы шрамы были на твоём теле, разве ты вообще стал бы задавать мне такие вопросы? — парировала Трис.

Наступила длинная пауза. Затем Жэгорз нерешительно произнёс:

— Она права.

— Она почти всегда права, когда дело касается других людей, — мягко ответил Браяр. — Мне ещё повезло. Сейчас она ещё ласковая.

В магии, которую они разделяли, он сказал: «Мне тебя недоставало, Меднокудрая. Будь ты там с нами, мы могли бы завоевать Янджинг».

Она опустила взгляд, её тонкие свисавшие вниз косы не могли полностью скрыть её лёгкую улыбку. Она неуклюже отмахнулась от него рукой.

Браяр подождал, пока не удостоверился, что снова взял себя в руки, прежде чем поднять взгляд на Жэгорза:

— Так что не волнуйся о своём пребывании в Доме Ландрэг, слышишь? Это только где-то на шесть недель, а потом мы отправимся домой.

— Но город, — с затравленным выражением глаз прошептал Жэгорз. — Дороги. Болтовня, и видения. Головная боль, сплетни, ложь, рыдания…

— Прекрати, — резко сказала Трис. — Мы уже говорили о том, как ты взвинчиваешь себя.

Браяр задумчиво потёр подбородок:

— Однако же, он прав, — заметил он неторопливо. — Он будет на ветру, со всеми разговорами, которые ветер принесёт. Я помню тебя, ты целыми днями была пугливой как мышь на сковородке, когда ты начала овладевать тем, что слышала. И у этого старика всё хуже, потому что он уже сумасшедший. Ты была только немного рехнувшейся.

— Ну, мы определённо не можем оставить тебя здесь, — протянула Трис, глядя на Жэгорза. — И Зелёный Человек не даст соврать, зелья и масла не будут действовать долго. И ты не можешь носить мои очки против тех обрывков, которые ты видишь, потому что стёкла в моих очках отшлифованы с расчётом на моё плохое зрение. Очень жаль, что проблему не решить ногой из живого металла, перчатками из живого металла… очками из живого металла?

— Может быть, по типу сетей? — подал мысль Браяр. — Чтобы ловить видения?

— Или звуки. Нет, это безумие. Возможно. Пойдём, навестим Даджу, — сказала Трис.

— Даджа сделает что-то безумное? — спросил уже совершенно сбитый с толку Жэгорз.

Трис вздохнула:

— Даджа может делать заклинательные сети из проволоки, и она может сделать ногу, которая работает как живая. Она даже как-то раз делала глаз из живого металла. Возможно, она сможет придумать тебе в помощь что-нибудь сделанное из живого металла.

Браяр и Даджа дремали у Даджи на кровати, пока та заканчивала изделия, которые, по их замыслам, лучше всего могли послужить безумцу. Сам Жэгорз сидел на полу у камина, наблюдая за работой Даджи.

Для ушей Жэгорза Даджа сделала пару маленьких кусочков живого металла, напоминавших пухлые бусинки, испещрённые маленькими дырочками. Как только они были готовы, она начертила на них ряд магических знаков, используя увеличительное стекло и стальные инструмент с бритвенно-острым кончиком.

— Ты же понимаешь, к этому надо будет привыкнуть, — мягко сказала она Жэгорзу. — В зависимости от того, что ты от них хочешь, просто произноси имя каждого знака. Тогда эти штуки будут пропускать в твои уши только соответствующие звуки.

Она встала рядом с Жэгорзом на колени, и осторожно вставила одно изделие из живого металла в его левое ухо. Наблюдая за тем, как оно меняет форму, в точности повторяя контуры ушного отверстия, Даджа спросила:

— Ну, как? Удобно?

— Оно тёплое, — прошептал Жэгорз, поднимая на неё взгляд.

— Не буду же я совать тебе в уши холодный металл, — сказала Даджа, слегка обиженная тем, что он мог такое о ней подумать.

Проверив, как подходит первое изделие, она мягко повернула Жэгорзу голову, и вставила второе.

— Вот, — прошептала она, намеренно говоря тише, чтобы проверить способность изделий улавливать обычные звуки.

Она продекламировала первые строчки её любимой истории:

— Давным-давно, Торговец Кома и его невеста, Счетоводчица Оти, увидели, что в их учётных книгах нет сбережений, нет тёплых воспоминаний, запасённых на холодные времена.

— Это сказка Торговцев, — сказал Жэгорз. — Про то, как Торговец и Счетоводчица создали Цо'ха, и записали их имена в великих книгах.

Даджа потрясённо уселась на пятки:

— По дороге в Данкруан у тебя будет возможность рассказать мне, откуда ты узнал истории Торговцев, — с улыбкой сказала она ему. — Но не сейчас. Я хотела бы всё же немного поспать этой ночью.

Она протянула руку к своему рабочему столу, и осторожно взяла своё второе творение. На это изделие Трис пожертвовала одну пару своих очков. Даджа заменила линзы дисками из живого металла, которые выковала тонкими как парча. Закрепив их на каркасе из проволоки, она использовала свой инструмент с острым кончиком, чтобы начертить на них знаки, которые заставили металл закрепиться на месте и работать так, как она хотела.

Она осторожно поместила оправу Жэгорзу на костлявый нос, и закинула дужки за уши. «Я правда в этом не уверена», — подумала она, покусывая нижнюю губу. «Я немало странностей сделала, это точно, но линзы для очков, которые позволяют кому-то видеть обычным зрением, но не магическим? Только Трис могла прийти в голову такая идея».

— Ты меня видишь? — спросила она.

Жэгорз кивнул.

— Его нужно всего завернуть в сталь, чтобы он тебя не видел, Даджа, — донеслось с кровати сонное ворчание Трис. — Ты — крупная девушка, и ты находишься прямо перед ним. Чайм, полетай по комнате, а? Жэгорз, ты видишь Чайм?

Даджа наблюдала, как Жэгорз следит за полётом стеклянной драконицы, в то время как Чайм взмывала и пикировала вокруг вырезанных из дерева декораций на потолке. Она в восторге осклабилась:

— Думается мне, что эта штуковина может даже сухую гниль вылечить, — сказала она, с гордостью поглаживая живой металл на обратной стороне своей ладони.

— Розторн сказала бы, что от гордыни ты споткнёшься на лестнице, — сказал Браяр, зевая. — Идём, Жэгорз. Утром устроим этим штукам настоящее испытание.