Выпуск 4. Семь пьес с необычной судьбой - Александр Попов

Иванов пускается в пляс вокруг Дородных.

ЗЕНИН (показывая на Иванова и Дородных).

Девка по лесу гуляла,Шишку мерзлую нашла.Обогрела, приласкала —Шишка встала и пошла!

ВСЕ ВМЕСТЕ.

Елочки зеленые,Зеленые, пахучие,В Воронеже девчоночкиВеселые, певучие!

ТОЛИК (падая на стул). Ой, уморили, уморили совсем! Жорес, налей мне освежительного!

ИВАНОВ. Ну-с, сейчас я вас всех освежу! (Берет несколько аккордов на гитаре и поет романс. Дородных подпевает ему.)

ЛАПИН. А теперь — вальс! Дамы, ну приглашайте же, приглашайте своих и чужих кавалеров! Сводный оркестр хутора «Светлый путь»! Весь вечер у балалайки Иван Гаркуша! По желанию гостей из солнечного Нечерноземья старинная хуторская песня «Амурские волны». Маэстро, прошу!

Лапин и Гаркуша поют вальс, три пары вальсируют.

ДОРОДНЫХ (Иванову). Благодарю вас! Как хорошо, совсем как до войны.

РЕБЕЗОВА. Про подарки-то забыли!

МАША. Ну что вы, какие подарки, мы и так счастливы!

ГАРКУША. А будете еще больше! От нас с Борисом, носите на здоровье. (Вручает молодым противогазную сумку.)

ТОЛИК. что это?

ЛАПИН. Противогаз семейный прогулочный! Одевайте! Так, осторожнее. (Две противогазные маски соединены в одну с общей противогазной коробкой).

ЛАПИН. Не жмет? Попробуйте, поцелуйтесь. Удобно? Носите и не снимайте, в нем все можно.

ИВАНОВ. От имени дирекции я поздравляю вас с прибавкой в зарплате — Толе на пятнадцать и Маше на десять рублей в месяц! И комнату для новобрачных.

Все аплодируют. Вносят носилки и ширму для новобрачных.

РЕБЕЗОВА. Я столько лет мечтала о такой комнатке!

Все увлечены осмотром комнаты.

ЗЕНИН (отводит Толю в сторону). Толя! Ик! Отец я или не отец? Ик! Так. Вот — ик. Составил. «Памятка молодожену в первую брачную ночь». Тридцать семь пунктов.

ТОЛИК. Что вы, Жорес Филимонович? Я ведь все знаю.

ЗЕНИН. Не перечь отцу! Начинаешь с пункта первого — «Партия об углублении перестройки в советской семье». И так далее. Выучишь, сдашь зачет комиссии, получишь допуск к телу… эээ к новобрачной, распишешься в получении и действуй. Доходишь до конца… ик… и снова пункт первый!

РЕБЕЗОВА (Зенину). Уймись, старый дурень! Ребята, уложите его спать!

Гаркуша и Лапин уволакивают Зенина, размахивающего инструкцией и кричащего: «Пункт второй — анализы, их роль в укреплении…»

РЕБЕЗОВА (отведя в сторону Машу). Маша, ты взрослая девушка, конечно, ты все знаешь сама. Но если, не дай Бог, что-нибудь будет не так, ты тихонько позови меня. Тихонько так: Кира Андреевна! Мне все спокойней будет, прошу тебя.

МАША. Ну что вы, мы же взрослые люди.

РЕБЕЗОВА. Ради Бога, тихонько так: Кира Андреевна!

МАША (целует Ребезову). Кира Андреевна! Все будет хорошо!

РЕБЕЗОВА (крестит Машу). Ну, с Богом! Гости дорогие, не пора ли по домам? Ночь на дворе. (Уходит в женскую половину.)

Иванов и Дородных прощаются с молодыми.

ИВАНОВ. Лена. Я не усну, я не в силах дождаться утра! Мне так много нужно вам сказать!

ДОРОДНЫХ. Я вся к вашим услугам, Юрий Витальевич! Я тоже не усну!

Маша и Толя остаются одни.

МАША. Ты рад?

ТОЛИК. Я боюсь. Будущего.

МАША. Не бойся — я с тобой. Поцелуй меня. (Целуются.) Я приношу счастье. И со мной легко — я легкий человек. Возьми меня на руки.

Толя поднимает Машу.

МАША. Видишь, какая я легкая? Ну, неси меня в наш первый дом. Нужна кошка, я буду за нее. Мяу-мяу.

Толя вносит Машу в спальню для новобрачных и задергивает штору. Из мужской половины доносятся голоса.

ЛАПИН. Что завтра делать будем, Иван?

ГАРКУША. И думать не хочу. Бог даст день — Бог даст и пищу.

ЛАПИН. Для размышлений.

ЗЕНИН (спросонья). Отбой, отбой был! Прекратить разговоры в казарме! (Тут же начинает храпеть.)

ГАРКУША. Пхни его ногой, чтоб не храпел.

Некоторое время тишина. Из спальни молодоженов доносится тихий разговор, смех Толи и Маши. Снова тишина воцаряется в убежище. Из мужской половины выходит Иванов с полотенцем на шее и заходит в туалет. За ним из-за полога следит голова в противогазе — это Дородных. Укутанная в простыню, она быстро пробегает в туалет вслед за Ивановым и закрывает дверь.

ИВАНОВ (вскрикивает). Кто это? Кто это? Что вы делаете? Что вы де… ла… ете… (Голос обрывается, слышны невнятные звуки.)

ЗЕНИН (спросонья). Отбой, отбой был. Прекратить разговор и хождение!

Выходит Гаркуша.

ГАРКУША (стучит в туалет). Юрий Витальевич, что с тобой? Плохо, да? Может, помочь проблеваться? Сунь два пальца — и всех делов, вмиг полегчает!

ИВАНОВ. Нет, нет! Мне хорошо! Мне очень хорошо! Мне никогда так не было хорошо!

ГАРКУША. Понял! (Уходит к себе.)

Из туалета, воровато озираясь, выбегает Дородных и скрывается у себя. Слышен звук спускаемой воды. Выходит, пошатываясь, Иванов.

ИВАНОВ. Никогда и ни с кем мне не было так хорошо. Что же теперь делать-то?!

Четвертое действие

На сцене — разгром после свадебного пиршества. Все еще спят. Из туалета с мучительными стонами выползает Зенин. Его голова обмотана мокрым полотенцем. Ему очень плохо.

ЗЕНИН. Кто-нибудь есть живой? Люди, помогите чем-нибудь! Никогда больше, никогда!

Появляется Лапин.

ЛАПИН. Что с вами?

ЗЕНИН. Голова болит.

ЛАПИН. Как говорила моя бабушка — голова болит, попе легче!

ЗЕНИН. Не издевайтесь, умоляю — анальгину!

Выходит Гаркуша, он тоже страдает.

ГАРКУША (Зенину). Это у тебя на контузию наложилось — вот и осложнение. Тут никакой анальгин не поможет — тут гомеопатия нужна. Сильно я в нее верю.

Проверяют с Лапиным бутылки.

ЛАПИН. Все пустые.

ЗЕНИН. Не может быть, посмотрите как следует!

ГАРКУША. Должно было остаться! Кира! (Стучит в женскую половину.) Кира!

РЕБЕЗОВА (из спальни). Чего тебе не спится?! Вот неугомонный!

ГАРКУША. Спирт у тебя остался?

РЕБЕЗОВА. Отвяжись, дай поспать хоть немного!

ГАРКУША. Жорес помирает!

ЗЕНИН. Плохо мне, Кира! Помоги, голубушка!

РЕБЕЗОВА. Господи, что с ним?! Я сейчас!

Зенин подвывает для большей жалости. Выскакивает полуодетая Ребезова.

РЕБЕЗОВА (Лапину). Я же отложила на утро! Куда вы смотрели, тамада несчастный?! (Зенину.) Идем, милый, что-нибудь придумаю. (Ведет Зенина на женскую половину.)

ДОРОДНЫХ. Куда вы прете, я голая!

РЕБЕЗОВА. Да перестань ты, ему сейчас все равно, он ничего не видит!

Зенин продолжает периодически подвывать.

ГАРКУША. Надо выходить наверх.

ЛАПИН. Легко сказать.

ГАРКУША. Пошли инструменты искать, замок здесь дерьмо и петли сопливые.

ЛАПИН. Что ж ты раньше-то молчал?!

ГАРКУША. А на хрена мне это было? Плохо тебе здесь, что ли? Все надо делать вовремя. Пошли! (Уходят на свою половину.)

Одеваясь на ходу, появляется Дородных. Навстречу ей из мужской половины выходит Иванов. Несколько мгновений они стоят, затем неистово бросаются в объятия друг друга.

ДОРОДНЫХ. Пусти, увидят же!

ИВАНОВ. Плевать! (Снова целуются.) Идем в туалет, скажем, что зубы чистили вместе!

ДОРОДНЫХ. Потерпи, милый, все будет твое! (Целуются.)

ИВАНОВ. Не могу, сойду с ума!

ДОРОДНЫХ. Я вылечу тебя, милый! Я такое хорошее успокоительное!

Продолжают целоваться. Выходит Ребезова, деликатно кашляет. Влюбленные не замечают ее.