Шпион на поводке - Наталья Николаевна Александрова

Старик снова нажал на кнопку, потом громко окликнул Марту, хотя знал, что это бесполезно.

Она не появилась.

Может быть, ушла в магазин?

Но в таких случаях она его всегда предупреждала…

И почему нет Феликса?

Старик позвал кота, но тот тоже не появился.

Это уже не лезло ни в какие ворота. Уж кот‑то всегда приходил на голос хозяина.

Старик по-настоящему испугался.

Опираясь на палку, он выбрался из кресла и двинулся к двери.

Но тут дверь сама медленно открылась с негромким и чрезвычайно неприятным скрипом.

— Марта Петровна? — проговорил старик дрожащим голосом.

Он понимал всю бессмысленность этого вопроса. Глухонемая домработница не могла бы услышать его, не могла бы она и ответить. А если это не Марта…

Об этом не хотелось даже думать.

Дверь широко открылась.

Это была не Марта Петровна.

На пороге полутемной комнаты стояла неприметная, скромно одетая женщина лет сорока.

— Кто вы? — спросил старик севшим, едва слышным голосом.

Ответ ему не требовался.

Он понял, что именно так должна выглядеть смерть — скромно, неприметно, буднично. Никаких дешевых театральных эффектов, вроде черного балахона с прорезями для глаз или косы — смерть пришла к нему в облике невзрачном и заурядном. И это убеждало в ее абсолютной неотвратимости.

Перед внутренним взором старика за считаные секунды пробежала не его жизнь, как это, говорят, случается (хотя кто, интересно, мог об этом рассказать), нет, перед его взором пробежали файлы и досье, фотографии и анкетные данные известных ему киллеров. И он вспомнил фотографию этой женщины.

Старик потянулся к пистолету, который прятал в боковом кармане домашней куртки, хотя понимал, что не сможет опередить профессионала.

И не смог.

Женщина подняла правую руку, словно хотела помахать старику, проститься с ним. В ее руке непостижимым образом возник плоский черный пистолет с компактной насадкой глушителя. Раздался негромкий хлопок, и могущественный старик беззвучно осел на пол.

Женщина спокойно повернулась, вышла из комнаты, вышла из квартиры, закрыла за собой дверь…

И тут к ней подошли трое мужчин лет тридцати, чем‑то удивительно похожие друг на друга. Один был одет в черный костюм, другой — в темно-серый, третий — синий в полоску.

Этот‑то третий и сказал:

— Анна Ливанова? Она же Маргарита Прохорчук, она же Варвара Подколодная, она же Элла Поплавская, она же Земфира Нигматулина… в общем, вы все арестованы.

— Вы меня с кем‑то путаете, — робко проговорила женщина. — Я иду в магазин… мне нужно продукты купить для хозяина…

— Никуда вы не идете, и ни с кем мы вас не путаем! — и на запястьях женщины защелкнулись стальные браслеты.

В детском театре была премьера «Трех поросят». Принимали очень хорошо, режиссер был доволен. Дети смеялись и хлопали, особенно оживился зал, когда появился волк, целый и невредимый. Волк имел самый большой успех. Известно, что отрицательные персонажи всегда обаятельнее.

Людмила Ирискина была сегодня на высоте, потому что в третьем ряду с краю, чтобы не загораживать детям обзор, сидел капитан полиции Семен Гудронов с большим букетом гвоздик розово-поросячьего цвета. Он хотел купить розы, но дело с загадочным убийством неизвестного бомжа, переодетого женщиной, которое пресса окрестила «делом мертвого трансвестита», никак не могло сдвинуться с места, полковник Хохленко был очень недоволен и лишил нерадивых сотрудников очередной премии.

Спектакль Гудронову очень понравился, он громко хлопал, зажав букет между коленями, когда поросенок Наф-Наф раскланивался перед зрителями.

Режиссер перехватил Людмилу перед гримуборной.

— Молодец! — шепнул он и легонько шлепнул поросенка пониже спины. — Все хорошо! Задержись немного, вот тут тебя спрашивают… Родственники дальние, очень ты мальчишке понравилась…

И Люда увидела скромно одетую женщину с маленьким мальчиком. Мальчик смотрел серьезно и весь был такой ладный и крепенький, как гриб боровичок.

— Вы уж извините, что отрываем, — несмело улыбнулась женщина, — но Вовочка очень хотел с вами познакомиться. Ему ваш поросенок очень нравится.

— А чем же он тебе симпатичен? — против воли Людмила сделала фальшиво-приветливое лицо, с каким все взрослые общаются с чужими маленькими детьми. — Он смелый, братьев спас от волка…

— Он — хороший организатор! — ответил Вовочка солидным баском. — И замечательный руководитель!

— Ой, какие ты слова знаешь! — непритворно изумилась Людмила. — Да ты сам, наверное, начальником хочешь быть!

— Не начальником, а директором большой фирмы или руководителем высшего звена! — ответил ребенок серьезно. — И, пожалуйста, напишите что‑нибудь мне на память.

— Да ты разве умеешь читать? — поражалась Людмила. — Кой тебе годик?

— Четыре с половиной, — ответило удивительное дитя, — но пишите печатными буквами, письменный алфавит я еще не освоил.

— Точно начальником будет! — Людмила поцеловала Вовочку в макушку и отдала программку с автографом.

Вовочка солидно поблагодарил и повернулся уходить. И тут Людмила заметила, что сзади к маленькому рюкзачку у него подвешен брелок в виде маленького розового поросенка. Как видно, мама с сыном, пользуясь родственными отношениями, посещали все спектакли детского театра, были и на том утреннике, где раздавали розовых поросят.

Мама прошла вперед, Людмила, мысленно поклявшись себе, что купит Вовочке самую лучшую развивающую игру и передаст ее через Кирилла Мефодьевича, незаметно отцепила поросенка и спрятала в карман.

Громкое топанье возвестило о приближении капитана Гудронова с букетом наперевес.

Людмила так устала, а букет был такой тяжелый, что капитан галантно вызвался проводить актрису до дома. По дороге они много разговаривали и все равно не успели обсудить все интересующие темы, так что последовало приглашение зайти на чашку чая, и Гудронов согласился с дрожью в коленках.

Оказалось, что Людмила живет одна, так что не было недовольного папы и приторно-ласковой будущей тещи, которая сразу же начинает вроде бы ненароком расспрашивать, какая зарплата у капитана полиции, платят ли премии и бывают ли у него командировки. Не было также и шустрого младшего братишки, не было младшей незамужней сестрицы, которая презрительно морщит нос, когда гость ненароком уронит вилку или руками вытащит лимон из чашки и съест его, вульгарно выплевывая кожуру.

В квартире у Людмилы было тихо и чисто, на стенах висели большие фотографии ее в разных ролях — не только поросят, но и из классического репертуара.

— Это еще в учебном театре, — Людмила грустно улыбнулась в ответ на вопрошающий взгляд капитана, — с тех пор я все больше на поросятах специализируюсь…

— Это не важно, что поросята! — пылко воскликнул Гудронов. — Все равно вы очень хорошо играли!

— Как продвигается ваше дело? — светским тоном спросила Людмила.

— Да что ж… — смутился Гудронов, — можно сказать, что и никак, поскольку улики, конечно, есть, но… — он развел руками.

— А я вам хотела что‑то показать, — улыбнулась Людмила, — я недавно делала