Русский Севастополь - Александр Борисович Широкорад

в “революционном” поезде приехал князь Романовский, член царствовавшего в России дома, и много говорил, но ничего не объяснил: понять его было совершенно невозможно. На рассвете телеграмма от Орлова: “Вы задерживаете князя, это не честно – он переговорщик”. Я ответил: “Задерживать не собирался. Его высочество едет. Я еду в Симферополь”. Кроме того, мною была передана телеграмма: “Если не освободите арестованных, то взыщу я” – следом телеграмма: “Бывшему отряду Орлова построиться на площади у вокзала для моего осмотра”. Я приехал в Симферополь.

Орлов перед моим приездом вышел из Симферополя. С ним ушло около 150 человек. 400 человек построились на площади у симферопольского вокзала. Все арестованные были освобождены Орловым по предыдущей телеграмме, и генерал Чернавин встретил меня на вокзале.

<…>

Орловщина была движением младшего офицерства как результат недоверия к высшему командованию; случайно его возглавил Орлов, обуреваемый честолюбивыми мечтами стать командующим в Крыму. Столь же случайно представителем высшего командования в Крыму оказался я. Если бы я повел борьбу с орловщиной резко, посылая против нее воинские части, в особенности до 23–24 января, неизвестно, чем бы дело кончилось. Заняли ли бы Крым красные, овладел ли бы им Орлов, остался ли бы я, во всяком случае, даже при моей победе в открытом бою орловщина не была бы изжита. Тут надо было фактами доказать идущим за Орловым массам, что я соответствую своей должности, а Орлов крадет деньги и его поведение на руку осаждающим Крым. Поэтому я выступил против Орлова только после победы на фронте и потом держался крайне сдержанно, даже помиловал его с условием отправки со всем отрядом на фронт. Проводя ряд амнистий и настаивая только на отправлении формирований Орлова на фронт, а потом и на денежной отчётности, я совершенно дискредитировал Орлова в глазах шедших за ним и уничтожил орловщину 12 марта без потерь для своих частей, с переходом его отряда на мою сторону.

<…>

Пока же я выжидал. В то же время за помощь Орлову я отрешил от должности ялтинского начальника гарнизона генерала Зуева и вызвал к себе из Алушты полковника Протопопова. Это был старый офицер, убежденный монархист, имевший большие связи как с крымской крупной буржуазией, так и со Ставкой через казачество (сам казак). В момент орловщины он оказался на стороне Орлова (конечно, тайно снабжал его и посылал ему формирования). Мой вызов заставил его открыть карты, открыто не исполнить моего приказа и выехать к Орлову, но его же подчиненные по моему приказу его арестовали и привезли в Джанкой. Военно-полевой суд приговорил его к смертной казни.

Не донося Деникину, я утвердил приговор и приказал привести его в исполнение и только потом донес о совершившемся факте. Буча поднялась страшная, но колеблющиеся элементы больше не колебались»[92].

12 марта Слащев совершил нападение на отряд Орлова.

«За Орловым была организована погоня сводным полком 9-й кав. дивизии (400 шашек) с 8 конными орудиями и 100 шашками конвоя, с моим поездом и 2 бронепоездами, взятыми из Таганаша. Летчики следили за движением Орлова.

Орлов, конечно, со своим отрядом в 500 штыков не мог рассчитывать на успех, тем более что своих же людей он должен был обманывать заявлениями, что делает все по моему приказу.

В районе Сарабуза отряд Орлова был настигнут 9-м конным полком, а от Сарабуза подошел конвой. Людям Орлова стал ясен обман. Сомнений не могло быть: с одной стороны, за ними гонятся с фронта, с другой – они не могли не узнать моего георгиевского флага. Орловцы не стали стрелять. Тогда офицеры Орлова застрелили 8 человек и бросились сами к пулемётам, но были схвачены своими же людьми. Орлов, находившийся сзади вместе с Дубининым, вскочил на лошадь и скрылся в сумерках. Орловские офицеры во главе с князем Бебутовым в числе 16 человек были приведены ко мне. Военно-полевой суд приговорил их к смертной казни, приговор был той же ночью мною утвержден. Ни в конвое, ни в 9-м полку потерь не было. Солдаты отряда Орлова поступили на пополнение фронтовых частей. Орлов ещё пробовал выпускать прокламации в горах, но ему больше не верили. Он политически умер. Вскоре был казнен и Дубинин – орловщина была уничтожена, но расцветала врангелевщина»[93].

Как видим, Слащёв постоянно недоговаривает, а то и откровенно врет. Так, мандат на формирование части Орлову он выдал сам. Позже они с капитаном просто не поделили власть.

Слащёв ничего не хочет говорить о 30-летнем капитане 2-го ранга князе Романовском, герцоге Лехтенбергском, пасынке великого князя Николая Николаевича, который имел весьма экзотическую родословную. Основателем его рода стал пасынок Наполеона Евгений Богарне. Тот женился на Амалии-Августе, дочери баварского короля Максимилиана. Замечу, что Максимилиана сделал королем Наполеон. И вот король дал дочери в приданое ландграфство Лейхтенберг.

Сын же Евгения Богарне Максимилиан женился на великой княжне Марии, дочери императора Николая I. Посему сын Максимилиана и Марии Георгий получил ещё один титул – князь Романовский. Сей Георгий женился на княжне Анастасии Николаевне Черногорской. Их сыном и был подельник Орлова Сергей Лейхтенбергский.

Но это ещё не всё. Анастасия могла потерпеть девочек в спальне супруга, но мальчиков – никогда. В итоге в 1906 г. она развелась с герцогом и вышла замуж за великого князя Николая Николаевича. Таким образом, Сергей стал ещё и пасынком великого князя.

Николай Николаевич был главнокомандующим русской армии в 1914–1915 гг., а в 1915–1917 гг. командовал Кавказской армией. Великий князь был очень популярен в среде русского офицерства. В 1919 г. Николай Николаевич эмигрировал во Францию, а в конце 1919 г. предлагал генералу Деникину вернуться в Россию и возглавить Добровольческую армию. За приглашение великого князя выступила группа штатских и военных из окружения Деникина во главе со статс-секретарем А.В. Кривошеиным. Однако «дед» категорически отказал своему бывшему начальнику.

Врангель пишет, что Сергей Лейхтенбергский был адъютантом у Слащёва, и тот вроде бы сам отправил герцога к Орлову. На этом всё обрывается. Несколько далее в «Записках» барон говорит о «мальчишеской» выходке Сергея. Но, увы, мальчику было уже за тридцать, и он имел чин капитана 2-го ранга.

Итак, возникли три вопроса. Во-первых, что понадобилось герцогу у Орлова? Во-вторых, имел ли виды на Орлова на первом этапе сам Слащёв? В-третьих, был ли в курсе великий князь Николай Николаевич?

Вполне допускаю, что капитан Орлов метался между монархистами и большевиками, пытаясь найти в них опору. У капитана были встречи с двумя подпольщицами – «Катей» (Максимовой) и «Таней» (Федоровой). Большевики предложили Орлову поднять совместное восстание, освободить находящихся в