Мы наш, мы новый... - Константин Калбанов

Не прошло и пятнадцати минут с момента прорыва составов на станцию, которая как бы находилась во вполне себе глубоком тылу, как на наглецов, позволивших себе подобное навалились со всех сторон.

* * *

— Ориентир три, право пятьдесят, офицер.

— Вижу.

Выстрел!

— Ориентир два право тридцать, дальше двадцать, сержант.

Команда была четкой, в первую очередь выбивать офицеров, лишая подразделения противника руководства, а только потом переключаться на сержантов. Но Иван со своим корректировщиком работал уже не первый день, а потому если он направляет на сержанта, пренебрегая офицерами, знать так надо. Большинство сержантов обладают боевым опытом и зачастую именно они руководят повседневной жизнью подразделения, а уж в бою и подавно.

Сержанта якут нашел практически сразу, не мудрено, что корректировщик выбрал его, тот пытался прятаться и активно жестикулировал, направляя действия взвода. Дельный как видно сержант, явно ветеран и в переделках бывал не раз. Опять же успел оценить русских стрелков и их привычку выкашивать в первую очередь комсостав, складки местности он использует довольно грамотно, не реши Иван забраться на водокачку, так скорее всего его и не заметил бы. Но они засели именно на водокачке. Выстрел!

— Ориентир пять, право десять, ближе пять, рядовой.

— Белены объелся?!

— Делай!

Иван быстро перемещает оптику и выискивает примерное местонахождения выбранной корректировщиком цели. Да, нет, не объелся он ничего. Этот похоже что-то заметил и очень так внимательно поглядывает на водокачку. Ага, обернулся к товарищу. Ну уж нет, шалишь, больно позиция хорошая, да и менять ее под огнем, когда противник наступает… Выстрел! Выстрел! Выстрел! Паренек и ближайшие его соседи по цепи уткнулись лицом в песок или откинулись на спину. Этим санитары уже без надобности. А не надо быть таким глазастым. Опять же соседей подвел, кто его знает, может успел чего рассказать. Иван быстро затолкал в приемник патроны, дослал затвор.

— Готов.

— Ориентир четыре, право пятнадцать, офицер.

Опять оптика заскользила по полю боя. Это уже третья атака, японцы сумели перенаправить сюда как минимум три батареи и садили из орудий нещадно. Одновременно наседая так, что нет никакой мочи удержать этих аспидов, больно густо лезут. У Ивана уже плечо болит, а уж у него-то практика ого-го, и в голове нехорошие мысли, не мало ли патронов он с собой взял.

Он успел снять офицера, когда в район водокачки подкатил бронепоезд. Вырвавшись за позиции обороняющихся он продвинулся вперед садя из нескольких пулеметов с обоих бортов, сметая атакующих и в который раз отправляя их восвояси. По нему бьют из орудий, но пока все бестолку, не дается японцам 'Стерегущий'. Отогнав очередную волну, стальная змея потянулась обратно и вскоре втянулась на территорию станции, а затем поползла дальше. Как видно с тылу тоже невесело.

* * *

В это невозможно было поверить, но это было. Сто тысяч. Японцы бросили на узкий перешеек сто тысяч солдат, осадную и полевую артиллерию. Они собрали в один могучий кулак практически все, на что была способна полевая армия в Маньчжурии, но не смогли преодолеть рубеж возведенный русским. Знойные дни и прохладные ночи проведенные в беспрестанных работах, тысячи тонн перелопаченного грунта, сотни литров пота обильно слитого в эту землю, тысячами русских и китайцев не пропали даром. Цена всех этих усилии сейчас стояла перед глазами Кондратенко, который прибыл на станцию Тафаншин, от которой впрочем не осталось ни одной постройки, они были снесены еще по приказу генерала Фока. Дальше начальнику сухопутной обороны продвинуться не дали, офицеры и солдаты попросту заступили ему дорогу. Всеобщее мнение высказал один старый унтер стрелок, с обвисшими усами.

— Неча Вам там делать, ваше превосходительство, эвон у Вас штаб, пошлите все обскажут как есть, а эдак… Лександр Викторович тожа не робкого десятку был, а и на него нашелся шальной снаряд.

Ничего сказать весьма вольное обращение к офицерам, а уж к генералу… Но Кондратенко не стал наказывать старого вояку и осадил других офицеров, мало того, остался там где ему заступил дорогу унтер. Он вдруг осознал, что солдаты смотрят на него так же как еще совсем недавно на Фока. Генерал подаривший им победу, не просто победу, а разгромивший почти в трое превосходящего противника. А чего вы хотите, солдаты они тоже массы, а массам нужен лидер и желательно в героическом ареоле, за таким легче идти, выполняя приказ такого, проще принять смерть, хотя можно ли так сказать о смерти, с другой стороны, а почему нет.

Роман Исидорович взглянул на колонну пленных, двигающуюся под конвоем русских стрелков. Нескончаемая вереница, захоти они разбежаться, непонятно как их будет удерживать жидкая цепочка конвоиров, одно радовало, у них сейчас не было даже перочинных ножей, а потому они были не столь опасны. Опять же, отчаянные сорви головы, в своей большей массе погибли в боях или сейчас лежали раненные.

Паровозный гудок, заставил Кондратенко отвлечься от созерцания картины препровождения в тыл пленных. Паровоз со стороны Цинджоу? Ах да, туда ведь убыло несколько составов и бронепоезда и подвижные батареи и состав с десантной ротой. Что же, поезд это дело такое… Надо посторониться. Генерал вместе со штабными офицерами отъехал немного в сторону и взглянул на медленно проходящий состав. На площадках сейчас не было шпал, их скинули за ненадобностью, так как сейчас было необходимо высвободить как можно большее пространство. Все платформы были завалены раненными, русскими и японцами вперемешку, картина уже знакомая, русские санитары и врачи не делали различий между своими и чужими, оказывая помощь по мере сложности ранений. Японских солдат было гораздо больше. Господи, да где же их всех располагать, опять главный врач начнет клевать, по поводу недостатка коек и персонала.

Ага, а вот и 'Стерегущий'. Не рано ли в тыл подался? Там вроде еще есть очаги сопротивления, хотя многие из попавших в окружение войск сдались, некоторые продолжали сражаться даже будучи в плотном кольце и избиваемые артиллерией. Некоторые части сумели отойти и избежать полного разгрома, хотя и их потрепали изрядно. В настоящий момент около двух дивизий более или менее организованно откатывались по направлению Бидзыво. В остальном налицо было полное отсутствие общего руководства, разве только на уровне полков, но дивизиями точно никто не командовал. Неужели налет десанта был столь удачным.

При виде генерала бронепоезд остановился и из тендера выскочил подпоручик Звонарев. Вид бодрый, хотя и не сказать, что не озабоченный.

— Ваше превосходительство, сводный десантный батальон с поставленной задачей справился.

— Вижу, что справились, — спустившись с коня и пожимая руку Сергею, улыбаясь произнес Кондратенко. — Судя по тому как протекал бой, вам удалось накрыть штаб Ноги?

— Не только, ваше превосходительство. В тот момент когда мы начали контратаку, в штабе третьей армии как раз проводилось совещание по передислокации войск. Там присутствовали все командиры дивизий и их начальники штабов, за исключением двух дивизий, временно отведенных в тыл. Это они на данный момент организованно отходят, сумели вывезти и часть артиллерии. Нашим сейчас не до них, выставили полк в качестве заслона и продолжают подчищать.

— Это мне известно. А вот то, что вам удалось захватить практически все командование армии… Кстати, все члены штаба живы?

— Прошу прощения ваше превосходительство, но члены штаба оказали отчаянное сопротивление, общая ситуация была такова, что вести длительные переговоры мы не могли, да и не сдались бы они так просто. Одним словом после отказа сдаться, мы предприняли штурм, некоторые погибли, некоторые получили ранения, но большинство захвачено. Они сейчас в десантном вагоне, под охраной. Собственно по этой причине и двигаюсь в тыл.

— Ноги?

— Погиб.

— Кодама?

— Ни царапины.

Кондратенко не удержался и тут же направился к десантному вагону. Ему еще ни разу не доводилось бывать внутри бронепоездов, а потому низкие потолки произвели несколько негативное впечатление, росточка он все же был не низкого. Сразу припомнилось то, что этот самый Звонарев настаивал на том, чтобы на бронепоезда назначали только низкорослых моряков. При мысли об этом, Роман Исдорович невольно улыбнулся. Он прекрасно помнил, что когда он наблюдал экипажи, в строю замерли сплошь чудо богатыри. Вот и эти, что охраняют пленных, косая сажень в плечах, стоят согнувшись чуть не в три погибели. Но улыбка тут же слетела с его лица, года в полумраке стального помещения он увидел пленных.

С раненными было все в порядке. Им оказали медицинскую помощь, и они лежали на расстеленных шинелях. Мертвые члены штаба так же были здесь и лежали отдельно, а вот те кто не имел ранений или имел легкие, были связаны, причем не было различий не между младшими офицерами, ни даже самим Кодамой, которого Роман Исидорович тут же узнал, так как помнил его по встрече, когда тот посещал Приамурье и Маньчжурию еще перед войной, весьма запоминающееся лицо.