Священная война (ЛП) - Хайт Джек

— Вот же хер сосущий! — вставил Ги.

— Понимаю. — Юсуфу нужно было найти способ воспользоваться этим расколом среди франков. Он пошлет посла к Конраду. Возможно, если Юсуф признает его королем и согласится поддержать его притязания, Конрад согласится отвести свои войска от Акры.

Ги допил еще один кубок вина и с грохотом поставил его на стол.

— Скоро все разрешится. Ричард и Филипп прибудут весной, и Конрада поставят на место.

— Весной? Значит, французский и английский короли решили зимовать на Сицилии?

Губы Генриха сжались в тонкую линию.

— Король Ги лишь предположил. У нас не было вестей с Сицилии.

— Да, конечно, — пробормотал Ги. — Я оговорился.

Он был плохим лжецом. Значит, Ричард и Филипп прибудут не раньше весны. Это была небольшая, но желанная отсрочка. Она давала Юсуфу еще четыре месяца на подготовку; четыре месяца, чтобы попытаться спасти Акру.

***

Февраль 1191 года. Акра

Густые тучи скрывали луну, ночь была темной и холодной. Юсуф был уверен, что его дыхание клубится паром, но не видел этого. Он едва мог различить смутные очертания трех тысяч воинов вокруг него. Громкий рокот волн заглушал лязг их кольчуг. Все они были добровольцами, каждый нес тяжелый мешок с зерном. Их должен был вести Эль Маштуб. Гигантский мамлюк стоял в прибое, волны пенились у его ног. Он смотрел в море.

— Люди готовы? — спросил Юсуф, подойдя к нему.

— Слушаюсь, малик.

— Сейчас отлив. Вы должны суметь обогнуть укрепления франков, если будете держаться у самой воды. Под покровом темноты и под рев волн вы окажетесь в их лагере прежде, чем они вас заметят. Пошли дюжину человек с криками вглубь их лагеря. Это будет наш сигнал к атаке. В суматохе вы прорветесь к Акре. Если доберетесь до города…

— Пустить три горящие стрелы, — закончил за него Эль Маштуб. — Я знаю, малик.

Юсуф сжал его плечо.

— Ты не обязан идти.

Эль Маштуб повернулся к нему. Лицо мамлюка тонуло в тени. Когда он заговорил, его голос был мягок.

— Я знаю Каракуша пятьдесят лет, а то и больше. Мы вместе обучались, чтобы стать мамлюками. Нас освободили в один год. Он держит город без подкреплений уже год. Ему нужна моя помощь.

Юсуф обнял его.

— Береги себя, друг. Ты мне тоже нужен.

Эль Маштуб усмехнулся, и Юсуф увидел его зубы в темноте.

— Я не собираюсь умирать, малик. Чтобы убить меня, понадобится больше, чем несколько тысяч франков.

— Аллах ясалмак, Эль Маштуб.

— Аллах ясалмак.

Эль Маштуб отошел. Юсуф тихо окликнул его.

— Эль Маштуб. — Мамлюк остановился. — Если Акра падет, все, что мы сделали, пойдет прахом. Не сдавай город.

Эль Маштуб кивнул и пошел к своим людям. Он отдал несколько тихих приказов, и мамлюки выстроились в колонну. Они трусцой двинулись к укреплениям франков, освещенным факелами, горевшими вдоль частокола. Дальше, в отдалении, мерцали огни на стенах Акры.

Юсуф сел на коня и поехал обратно в лагерь с Сакром подле себя. Они вдвоем поднялись на вершину башни. Глядя в сторону моря, он не видел никаких признаков Эль Маштуба и его людей. Это было хорошо. Он стоял, заложив руки за спину, и заставлял себя казаться спокойным, хотя его живот скручивало от нервного напряжения.

— Сакр, — сказал он. — Ты помнишь ночь, когда я нашел тебя?

— Конечно, малик.

— Это была ночь, очень похожая на эту. Темная, с низкими облаками. Ни дуновения ветерка.

— Я не помню погоды, малик. Я прятался под мертвецом — моим дядей — с ножом в руке. Я думал, ты один из франков Рено, вернувшийся, чтобы убить меня.

— Я помню.

Со стороны франкского лагеря донесся громкий крик, и взгляд Юсуфа метнулся к их позициям. Раздался еще один крик, а затем громкий боевой клич, подхваченный дюжиной воинов. Юсуф едва мог его расслышать: «Аллах! Аллах! Аллах!». Люди Эль Маштуба были за линиями франков. Среди франков послышались ответные тревожные крики.

— Труби атаку, — позвал Юсуф.

Сакр протрубил в свой рог, и воины Юсуфа ринулись вперед. Он слышал лязг кольчуг и барабанную дробь их шагов, но в темноте ничего не видел. А потом они появились, освещенные франкскими факелами. Как только свет коснулся их, они взревели свой боевой клич. В лагере франков затрубили рога, и воины бросились к заграждениям. Вскоре Юсуф услышал лязг стали, смешанный с криками ярости и боли. Но его интересовала не битва. Его взгляд переместился к стенам Акры в поисках стрел. Эль Маштуб сражался рядом с ним с тех пор, как Юсуф был мальчиком, с его первого командования у Телль-Башира. Он всегда был рядом. Он был скалой, на которую Юсуф мог опереться.

Он снова взглянул на битву у укреплений франков. Мамлюк достиг вершины лестницы и перелез через частокол, но тут же был зарублен сзади огромным франком, размахивавшим боевой секирой. Следующий воин, взобравшийся по лестнице, пронзил франка копьем в бок, и тот рухнул со стены. Юсуф снова посмотрел на Акру. Все еще ничего. Битва продолжалась, и ночь тянулась. Просвет в облаках пропустил лунный свет, посеребрив море. На побережье не было и следа людей Эль Маштуба. Облака снова сомкнулись. У заграждения битва начала затихать, по мере того как сражающиеся уставали.

— Слишком долго, — пробормотал Юсуф. — Они уже должны были добраться до города.

— Вон там, малик!

Юсуф посмотрел в том направлении, куда указывал Сакр, и увидел горящую стрелу, описавшую дугу от стен Акры и упавшую в океан. За ней последовала другая, а затем третья.

Сакр усмехнулся.

— Они добрались. — Он протрубил в свой рог, подавая сигнал воинам у заграждения отступать.

— Альхамдулиллях, — прошептал Юсуф, его голос потонул в звуке рога. — Слава Богу.

Глава 19

Июнь 1191 года. Средиземное море

Джон перегнулся через борт и его вырвало. Желудок давно опустел, и выходила лишь горькая желчь. Он сплюнул. В первый раз, когда он плыл в Акру, его тоже рвало. Он поднял голову и уставился на горизонт. Он видел лишь бесконечные волны. Но он знал, что до конца дня они достигнут берегов Святой земли. Дома. И Ричард шел, чтобы его уничтожить.

Сомнения насчет Ричарда зародились у Джона после Мессины. Они подтвердились на Кипре. Они отплыли из Мессины в апреле, но во время плавания шторм разделил английский флот. Иоанна и новая невеста Ричарда, леди Беренгария Наваррская, высадились на Кипре, где правитель Исаак — ренегат из римского двора в Константинополе — взял их в плен, надеясь получить за них выкуп от Ричарда. Это была ошибка. Ги и несколько других сеньоров-крестоносцев приплыли из Акры, чтобы присоединиться к Ричарду, и вместо того, чтобы платить, он жестоко покорил остров. Он и его люди высадились на берег под градом стрел, чтобы сокрушить кипрскую армию, и обратили ее в бегство по всему острову. Поскольку Исаак был таким же королем, Ричард пообещал не заковывать его в железо. Он заковал его в серебряные цепи и передал госпитальерам на хранение. Простым людям повезло меньше. Те, кто сдался, видели, как грабят их дома и насилуют их женщин, но по крайней мере они остались живы. Немногих, кто сопротивлялся, убили, медленно, а их головы насадили на пики в назидание другим.

Джон призывал Ричарда проявить милосердие, но король отказался.

— Если я сейчас проявлю к ним милосердие, Джон, то они вытащат ножи, как только я повернусь спиной. Я должен преподать им урок, чего стоит неповиновение.

Возможно, в Святой земле Джону повезет больше, там Ричарду понадобится его совет. Он молился, чтобы так и было, ибо королю отчаянно нужен был кто-то, кто мог бы обуздать его страсти. Жестокость и кровожадность не были неискупимыми недостатками для короля — многие считали их добродетелями, — но импульсивность Ричарда делала его самого своим злейшим врагом. На Сицилии, едва договорившись с Танкредом, он тут же поссорился с королем Филиппом. Танкред согласился отдать Иоанну вместе с ее приданым и половиной положенного ей наследства. Он также «добровольно» внес четыре тысячи тари — эквивалент тысячи золотых динаров — в военные казны и Ричарда, и Филиппа. Танкред был рад заплатить, ибо он получил то, чего желал больше всего: оба короля признали его законным правителем Сицилии.