Загадки антропологии. - Андрей Низовский

В 1905 году на острове Хершель, входящем в Канадский Арктический архипелаг и служившем в ту пору одной из китобойных баз, появился молодой датчанин Карл Йоргенсен Клинкенберг — охотник и авантюрист. Зафрахтовав небольшую шхуну, он вскоре ушел на промысел, как ожидалось — на несколько дней, однако проходили недели, а Клинкенберг не возвращался. Он объявился на острове Хершель только год спустя и рассказал историю, столь удивительную, что ей просто отказались верить.

…Отправившись от острова Хершель на восток, Клинкенберг высадился на пустынном побережье Земли Виктории, в месте, которое было названо позже бухтой Минто. Здесь он повстречал странных людей, называвших себя инуитами (инуит — самоназвание эскимосов), но выглядевших абсолютно как скандинавы: белокурые или рыжие, голубоглазые, коренастые, бородатые. Это были белые эскимосы, эскимосы-европеоиды!

Клинкенберг прожил у них несколько месяцев. По его наблюдениям, эти люди, очевидно, никогда не видели белого человека, хотя сами, несомненно, имели европейское происхождение. Из всех металлов они знали только медь. В доказательство тому Клинкенберг привез несколько эскимосских орудий, сделанных из меди.

Эта история выглядела слишком романтичной, чтобы быть истинной. Сообщение Клинкенберга могло бы остаться совершенно незамеченным, если бы случайно не дошло до человека, с именем которого отныне будет навсегда связываться загадка белых эскимосов. Это был Вильялмур Стефанссон (1879–1962), канадец исландского происхождения. По поводу оценки деятельности этого неординарного, действительно выдающегося человека, хотя и склонного к авантюрам, до сих пор идут споры. По мнению некоторых историков, Стефанссон — один из трех величайших исследователей Арктики в истории человечества. По мнению других, Стефанссон был шарлатаном, манипулятором, а в некоторых случаях даже лгуном. Как бы то ни было, Стефанссон был одним из последних исследователей Арктики, использовавших не самолет или ледокол, а более «традиционные» средства передвижения — собачьи упряжки и парусно-моторные суда. В 1915–1916 годах он открыл острова Макензи-Кинг, Борден и Брок — это стало последним крупным открытием в Канадском Арктическом архипелаге. Стефанссона не раз обвиняли в том, что для того, чтобы собрать средства для своих экспедиций, он устраивает рекламную шумиху в прессе и рассказывает о вещах малодостоверных или совсем фантастических, а также пускается на всякого рода скандальные авантюры — например, в 1922 году он пытался колонизовать остров Врангеля, принадлежащий России, и присоединить его к Канаде. В то же время авторитет Стефанссона как ученого был и остается весьма высок, а его любовь к Северу не знала границ. О Севере и его людях он написал 24 книги и более четырехсот статей. Гонорары от этих публикаций, а также от чтения лекций служили источником финансирования его экспедиций в Арктику. На могиле Стефанссона в Хановере (штат Нью-Гэмпшир, США) сегодня высечена эпитафия: «Пророк Севера».

Рассказ Клинкенберга не мог не заинтересовать Стефанссона. В 1908 году он в сопровождении доктора зоологии Мартина Андерсена отправляется на поиски загадочных эскимосов. Экспедиция продолжалась четыре с половиной года — с мая 1908 по август 1912 года. Ее результатом стала нашумевшая книга «Моя жизнь с эскимосами», опубликованная Стефанссоном в 1913 году.[42]

Стефанссон не ставил себе задачи изучения исключительно белых эскимосов. Его интересовал сам народ инуитов, его традиции, способ жизни, обычаи и культура. Он хорошо владел языком эскимосов и без труда устанавливал с ними контакт. Эта легкость иногда даже удивляла самого Стефанссона. Однажды он спросил об этом своих эскимосских собеседников. Ответ, который он получил, совершенно потряс его: оказывается, эскимосы… попросту принимали его за своего соотечественника!

«Неужели вы не видите, что я никакой не инуит?» — удивленно спросил Стефанссон. «Почему не инуит? — в свою очередь удивились эскимосы. — Ведь точно такие инуиты — с серыми глазами, светло-коричневыми бородами — живут на Земле Виктории!»

Долгожданная встреча с загадочными аборигенами произошла летом 1911 года на мысе Баксли. Вот как описывает ее Стефенссон в своей книге «Моя жизнь с эскимосами»:

«Наш проводник сказал нам, что на Виктории мы найдем светлокожих островитян, с пепельно-русыми бородами, но мы все еще не были готовы к этому. Мы верили тому, что нам говорили, но представить себе это мы не могли. Между тем Наткусиак продолжал объяснять: «Они — не эскимосы; они просто одеваются, говорят и живут подобно эскимосам»…

Сейчас, спустя годы, трудно вызвать из памяти те чувства, с которыми мы встречали этих людей… Тем утром, когда девять мужчин и юношей предстали передо мной на линии льда перед их хижинами из снега и кож, я знал, что стою лицом к лицу с важным научным открытием. С детства я был знаком с литературой Севера; я знал, что сотни и тысячи людей из Скандинавии и Англии исчезли в северных туманах, навсегда скрывшими их от глаз Европы; и когда я увидел перед собой этих людей, которые, несмотря на их одежду из меха, несомненно напоминали европейцев, я понял, что открываю последнюю главу одной из исторических трагедий прошлого, или же задаю науке новую загадку. Но если эти люди не европейского происхождения, то почему они так похожи на европейцев?»

Между тем эти загадочные белые инуиты прежде никогда не видели европейцев и жили практически в каменном веке. Единственный металл, который они знали и который частично использовали, была медь. Из нее белые эскимосы делали ножи, топорики для льда и наконечники гарпунов. Стефанссон так и назвал их — «медные люди». Соседи-эскимосы именовали их «Haneragmiut». Племя насчитывало около 200 человек. Они жили на юго-западе острова Виктория, который на картах того времени значился необитаемой территорией.

Оценивая результаты своего открытия, Стефанссон пришел к выводу, что белые эскимосы скорее всего являются потомками норманнов — выходцев из Исландии и стран Скандинавии, заселивших после 1000 года юго-восток и юго-запад Гренландии. Основателем норманнской колонии в Гренландии был легендарный Эйрик Рыжий (985/986 гг.), Отсюда его сын Лейф Эриксон в 1000 году отправился к берегам неведомой страны, которую за пятнадцать лет до этого видел на западе исландец Бьярни Херьюлфсон. Норманны назвали эту страну Винланд, и лишь много позже она стала называться Америкой.

Отсюда, из Гренландии, корабли норманнов отправлялись к северо-восточному побережью Северной Америки. Отсюда они распространили свое влияние на Ньюфаундленд — остатки норманнской колонии в Ланс-о-Мидоуз были в 1960-х годах раскопаны и подробно изучены Хельге Ингстадом. Однако в XIV веке экономическая, политическая и церковная жизнь гренландской колонии, отличавшаяся большим разнообразием, пришла в упадок. Из-за сдвигов в европейской экономике и по многим политическим причинам связи с Европой оказались прерванными. Когда в 1540 году после долгого перерыва корабль исландского моряка Иона Гренландца пришел к берегам Гренландии, он нашел здесь только руины домов и церквей и пустые сараи для лодок. На одном из островков моряки обнаружили мертвого мужчину-европейца, лежавшего на животе. Его одежда была сшита частью из сукна, частью из тюленьих шкур. Рядом лежал стальной нож. От частого затачивания он превратился в узкую полоску, и все же хозяин, видимо, очень дорожил им — ведь ножи привозили только из далекой Европы, связи с которой оборвались ещё сто лет назад…

Куда исчезли три тысячи норманнов, населявших Гренландию? Это до сих пор остается неразрешенной до конца загадкой. Мужчины и женщины, жители ста поселков, насчитывавших в совокупности 280 дворов — рыбаки, охотники, добывавшие моржовую кость и пушнину, фермеры-скотоводы, производившие прекрасное сукно из овечьей шерсти, которое охотно покупалось в Европе, священники кафедрального собора и пятнадцати церквей, монахи и монахини двух монастырей — мужского августинского и женского бенедиктинского — все они пропали без следа, оставив брошенными прочные каменные дома, церкви, хозяйственные постройки, могилы предков… «После 1418 года норманнская колония в Гренландии как сквозь землю провалилась, и ее судьба стала одной из великих загадок истории».[43]

Исследователи предлагали самые противоречивые объяснения этой загадке: колонисты погибли от эпидемии или от сильных морозов; их перебили английские пираты или эскимосы. В пользу последнего предположения будто бы говорил череп европейца, пробитый эскимосской стрелой, найденный в одной из могил на Гренландии. Но все крупные специалисты во главе с Ф. Нансеном выступили против этой гипотезы: они считали немыслимым, чтобы эскимосы, самые миролюбивые люди на земле, могли затеять войну с потомками викингов.