Арктический клуб любителей карри - Дани Редд

ночей я провела, снова и снова переживая тот вечер на пляже, глядя в кипящие волны, стараясь осмыслить то, что вижу. Теперь вот и папа все узнал. Едва начал новую жизнь, как его затянуло в мутные глубины прошлого. И зачем только я не оставила все как есть? Хотя, наверное, это было невозможно. Старые тайны и травмы – от них нельзя спрятаться, они сидят у тебя внутри, глубоко укорененные в память, вплетенные в самую ткань твоего существа.

Я снова позвонила папе, хотя он и говорил мне, что не надо. Есть ли на свете звук, исполненный большего одиночества, чем бесконечные гудки телефона? Я представляла себе, как папа сидит у себя в квартире, один-одинешенек, в мятой рубашке и нестираных брюках, глядя в окно на недостроенный дом напротив. По вечерам там видно, как рабочие лежат рядком на полу какой-нибудь неотделанной комнаты, показывая друг другу видео на экранах телефонов. Я подумала об Уме в ее ашраме посреди гор. А я сижу тут, в самом конце дороги, где на много миль лишь снега да льды, а вокруг медленно смыкается тьма.

33

Я бездумно смотрела, как маршмеллоу, которое я держала над огнем, загорается ярким пламенем.

– Но ты ведь не будешь это есть? – ужаснулась Рита, когда я подула на обугленную сторону, чтобы остудить ее.

– Еще как буду, так вкуснее.

Я отодрала почерневшую корку, под которой открылась липкая розовая масса, и сунула оба куска в рот. Огонь бодро потрескивал, на моем бокале красного вина поблескивали отсветы пламени. В такие вечера надо отдыхать и морально расслабляться, но я не могла. После разговора с Умой я не спала всю ночь и до сих пор так и не сумела дозвониться до папы.

– О чем задумалась? – спросила Рита.

Я оторвала взгляд от огня.

– Вчера я вспомнила еще один эпизод из детства.

– И какой же? – Она протянула мне бутылку.

Я щедро подлила себе в бокал.

– Когда мы были в отпуске, маму пытался изнасиловать друг семьи. Первый муж Умы.

Рита судорожно втянула в себя воздух.

– Боже! А твой папа знает?

– Ума ему сказала, вот только что. И они из-за этого страшно поссорились.

– Лучше сейчас, чем через несколько лет брака, – заметила Ума.

– Правда. Но мне все равно очень жалко обоих.

– Маму свою пожалей. Она тут жертва.

Голос Риты прозвучал так неожиданно резко, что я удивленно посмотрела на нее, но она, вся ссутулившись, смотрела в огонь.

– Прости. У меня такое ощущение, что я тебе вечно ною о своих проблемах, а о твоих мы никогда не разговариваем.

– Ой, да ради всего святого! Меньше всего на свете хочу обсуждать свои проблемы. Тогда мы всю ночь тут просидим.

– Правда? А так посмотреть, кажется, у тебя все схвачено.

Рита вылила себе остатки вина из бутылки.

– Видела бы ты мой банковский счет!

– Здорово ты придумала с субарендой. Помогло же, да?

– Угу. Хотя моя соседка не слишком в восторге.

Она отпила большой глоток, по-прежнему излучая напряженность всем телом. Никогда прежде я не видела ее вот такой – в приступе дурного настроения, взявшегося внезапно, из ниоткуда. Обычно Рита была образцом уравновешенности. Но, опять же, новые знакомые нередко и меня описывали в примерно таких же выражениях.

– У тебя еще какие-то неприятности?

Рита вздохнула:

– Да не.

– Ну что ты, уж мне всегда можешь рассказать. Мне хоть не так неудобно будет, что я тебя вечно гружу.

Она взяла еще штучку маршмеллоу и нацепила на палочку.

– Моя бывшая, Айви, на днях переехала в Портленд. Мы как-то раз ездили туда на выходные – так было здорово. Потом мы много обсуждали, как бы туда перебраться. Но так и не собрались. А теперь она, ну как-то… собралась. Но уже без меня.

Маршмеллоу у нее горело синим пламенем, но она словно не замечала. Я тоже молчала, боясь, что спугну и она снова замкнется в себе. Она со мной еще никогда не была настолько откровенна. Может, алкоголь слегка развязал ей язык.

– Вы долго были вместе? – спросила я.

– Семь лет.

– Ого! Порядком. А ты знаешь, почему все закончилось?

– Белый порошок, на котором я сидела, сыграл свою роль.

Я остолбенела. Если не считать вина, да и то изредка, Рита относилась к своему телу более чем ответственно. Свято соблюдала восьмичасовой сон, ела здоровую пищу, а уж спортом занималась куда регулярнее меня.

– Я и не знала. Ты выглядишь такой здоровой. Мне бы и в голову не пришло, – промямлила я.

– Одно из моих любимых преимуществ жизни здесь. Ты постоянно вне искушений, так что и оступиться несравненно сложнее.

– Вы с Айви все еще общаетесь?

– Время от времени. Но я преимущественно слежу за ней в соцсетях.

– А я за Райаном.

– Что ты сейчас к нему испытываешь? – спросила Рита, хватаясь за повод увести разговор в сторону.

Я не стала ей мешать.

– Я сейчас все время так занята, что думаю о нем гораздо меньше. – Чистая правда, если не считать бессонных ночей, когда каждый час в темноте казался вечностью.

– И ты ведь общаешься с этим новым парнем, да?

– А, ты про Джобина? Он просто друг.

– Очень симпатичный друг, – усмехнулась Рита.

Она тут как-то на днях вошла в комнату во время нашего видеозвонка. Послушать ее, я «глазки строила» – полнейшая неправда!

– Кажется, он не мой тип, – сказала я.

– Потому что не бессовестный лживый засранец?

– Ха-ха. – Я легонько толкнула ее в плечо.

– Не, серьезно. У вас, цис-женщин, хорошие парни не в почете. Пригласи его погостить.

– Да рано еще. И далеко, из Индии-то.

– А мне казалось, он собирается в Европу?

– Ага, в Париж.

– Ну вот и пригласи его на выходные. Как друга, само собой.

Может быть, вино придало мне пьяной удали или я просто и в самом деле хотела увидеться с Джобином, но, дав Рите еще совсем немножко меня поуговаривать, взяла и послала ему приглашение.

– В конце концов ты заслужила немножко радости.

– Еще как!

– Поехали со мной в город? Я встречаюсь с друзьями.

Я покачала головой и начала мысленно формулировать отказ, как вдруг зазвонил телефон.

– Тьфу ты, вот это некстати, – сказала Рита.

Я посмотрела на экран.

– Это папа.

Внезапно я почти всерьез испугалась отвечать.

– Давай же, – сказала Рита. – А я поеду, чтобы не висеть у тебя над головой.

– Ты только что выпила полбутылки вина.

– Ничего, на свежем воздухе протрезвею. Кроме того, это ж Лонгйир, никто меня не тормознет и не заставит дышать в трубочку.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но благоразумно передумала.

Телефон все звонил.

– Ответь же, –