Грязная игра - Джим Батчер

Я прошёл за ней на кухню. Она вытащила пару ещё теплых пицц «Пиццы Экспресс» из духовки. Не успели тарелки коснуться стола, как я хищно набросился на них. Пицца была моя любимая. Не превосходная, но любимая, потому что это была единственная пицца, которую я мог позволить себе долгое-долгое время, и я привык к такой. Много соуса, мало сыра и от мяса одно название, зато корочка толстая, горячая, хрустящая и полная всяких вкусных вещей, которые вас медленно убивают.

— Для тебя подарок, — сказала Кэррин.

— Ффффто? — спросил я.

Она шлёпнула папку на стол рядом со мной и сказала:

— От Параноика Гэри из Паранета.

Я проглотил полный рот пиццы и подождал, пока ко мне вернётся способность говорить:

— Тот, который заметил лодки в прошлом году? Сумасшедший-но-не-ошибающийся парень?

— Да, от него.

— Хм, — сказал я, жуя. Я открыл папку и стал листать отпечатанные на принтере нечёткие фотографии.

— Они из Ирана, — пояснила Кэррин. — Гэри говорит, что на них действующая атомная электростанция.

На фотографиях определённо было какое-то сооружение, но ничего кроме этого я сказать не мог.

— Я думал, у них должны быть такие большие старые башни.

— Он говорит, что они врыты в холм позади здания. Посмотри на последнюю пару фотографий.

На последних страницах папки вид установки изменился. Клубы чёрного жирного дыма выкатывались из нескольких зданий. На другом снимке на земле лежали тела солдат. А на последней фотографии на склоне, покрытом белым дымом или, может быть, паром…

Лицом друг к другу стояли три фигуры. Среди них был крупный мужчина в длинном пальто, в руке — слегка изогнутый меч, старая кавалерийская сабля. В другой руке — что-то вроде обреза. Его кожа была смуглой, и хотя, когда мы виделись в последний раз, его голова не была побрита, это мог быть только один человек.

— Саня, — сказал я.

Единственный в мире рыцарь Креста стоял напротив двух размытых фигур. Обе были сняты в движении, напоминающем атаку. Одна из них размером и формой напоминала гориллу. Вторая — покрыта слоем перьев, что делало в остальном человеческую фигуру странно лохматой.

— Магог и Пернатая Тварь, — пробормотал я. — Адские колокола, от этих монет не так просто избавиться. Когда были сделаны эти снимки?

— Меньше шести часов назад, по словам Параноика Гэри. Динарианцы что-то замышляют.

— Ага, — согласился я. — Дейрдре сказала, что Тесса должна была быть в Иране. Теперь всё обрело смысл.

— Какой смысл?

— Никодимус хочет провернуть тут одно дельце. Он знает, что только один рыцарь Меча ошивается поблизости. И посылает Тессу и её компанию на другой конец света мутить неприятности мирового масштаба. Положим, Гэри прав, и у Ирана есть ядерный реактор. И что-то с ним пойдёт не так. Мгновенно начнётся местный и международный кризис. Конечно же, рыцаря отправляют туда. Туда, откуда он не сможет добраться до Чикаго в приемлемое время.

Кэррин ничего не сказала в ответ, и я вернулся к еде.

— Так ты хочешь сказать, мы тут сами по себе?

— А плохих парней всё больше и больше, — добавил я.

— Ты про дженоскву?

— Ага.

Её передёрнуло.

— Эта штука… настоящий бигфут?

— Что-то вроде серийного убийцы-мутанта-бигфута, — уточнил я. — Он совсем не похож на одного из лесных людей.

— Поверить не могу, — сказала Кэррин.

— Он не страннее всей той оравы…

— Я не про то. Я не могу поверить, что ты встречал бигфута, и никогда мне об этом не рассказывал. Они, типа, знаменитости.

— Они закрытая группа, — сказал я. — Я делал кое-какую работу для одного из них по имени Река в Плечах. Он мне понравился. И я держал рот на замке.

Кэррин понимающе кивнула. Затем встала, вышла из кухни и вернулась через минуту с противотанковым гранатомётом и огромным футляром для пистолета. Она поставила гранатомёт на пол и сказала:

— Нет проблем, эта штука справится и с таким здоровяком, как бигфут.

Я открыл рот и опять его закрыл.

— Ага, — согласился я. — Хорошо.

Она кивнула мне с видом, практически кричавшим: «Ведь я же говорила!».

— Мне нравится быть уверенной, что огневой мощи достаточно для любой ситуации. — Она положила футляр на стол и толкнула его в мою сторону. — А это для тебя.

Я взял футляр и немного неловко открыл, пользуясь в основном одной рукой. В нём оказался короткий и широкий на вид револьвер, на который ушла чёртова куча металла. Так много, что он почему-то напоминал мне карикатурно уродливого стероидного штангиста. Чёртова штука годилась для установки на турель небольшого броневика. Ещё в футляре лежало несколько патронов, каждый величиной с мой большой палец.

— Что это ещё за чёрт? — спросил я, сияя от радости.

— «Смит энд Вессон 500», — ответила она. — Короткий ствол, но его патроны для охоты на крупную дичь. Когда большой, серый и злой заявится к тебе с очередным дружеским советом, я хочу, чтобы дал ему ответ весом в четыреста гран.

Я присвистнул и поднял оружие, любуясь всей его огромной массой.

— Я уже сломал одно запястье, и ты мне даёшь это?

— Компенсируй отдачу, девчонка, — посоветовала Кэррин. — Ты справишься. — Она положила свою руку на пальцы моей левой руки, выступающие из шины. — Мы справимся. Мы закончим это дело с Никодимусом и вытащим паразита из твоей головы. Вот увидишь.

— Ага, — сказал я. — С этим у нас есть проблема.

— Какая?

— Мы не можем убить паразита. Мы должны его сохранить.

Кэррин прямо посмотрела на меня и после короткой паузы спросила:

— Что?

— Мы, э… Послушай, эта штука не то, что я думал. Со мной происходит тоже не то, что мы думали.

Она с опаской посмотрела на меня:

— Нет? Тогда что именно с тобой происходит?

Я рассказал ей.

— Хватит. Вставай, — сказал я.

Кэррин сидела на полу, раскачиваясь туда-сюда от бессильного смеха. Её тарелка с кусочком пиццы приземлилась поблизости, когда она рухнула со стула пару минут назад, и продолжала там лежать.

— Прекрати, — выдохнула она. — Прекрати меня смешить.

Раздражение и смущение становились всё сильнее. Лицо горело, словно от солнечного ожога.

— Чёрт возьми, Кэррин, мы должны вернуться на скотобойню через двадцать минут. Хватит, это не так уж и смешно.

— Ты бы видел… сейчас… — она задыхалась, не в силах остановить смех, — своё… лицо…

Я вздохнул, выругался себе под нос и стал ждать, когда она успокоится.

Хотя она несколько раз снова подрывалась хихикать, ей потребовалось только лишь пара минут, чтобы наконец поднять себя с пола.