Кто свергал Николая II и рушил империю? - Валерий Евгеньевич Шамбаров

молва обвинила в этом Распутина и императрицу. Хотя кто ходатайствовал за Рубинштейна, известно — Протопопов.

На государыню и Григория Ефимовича общественность возложила вину и за спасение от суда Манасевича-Мануйлова. Но здесь сказал свое слово не Распутин, а… сам генерал Батюшин. Известно письмо государыни к Николаю II о деле Манасевича-Мануйлова: «Батюшин, в руках которого находилось все это дело, теперь сам явился к Вырубовой и просил о прекращении этого дела, так как он, наконец, убедился, что это грязная история, поднятая с целью повредить нашему Другу». Да, Батюшин понял, какова была истинная цель операции. Осознал и то, что процесс над Манасевичем-Мануйловым должен был стать очередной шумной провокацией вокруг Распутина и семьи императора. Генерал поступил как верный слуга царя.

Но и попытка создать дело о «шпионаже» Григория Ефимовича рассыпалась. Тем не менее кампания черного пиара вокруг него продолжала набирать обороты. За рубежом распространялись статьи, карикатуры о Распутине. Профессор Перс, работавший на британскую разведку, вернувшись из нашей страны в Лондон, выпустил книгу, что на самом деле Распутин через императрицу и царя управляет всей Россией [98]. Значительный вклад в эту информационную войну внес Илиодор Труфанов, написавший книгу «Святой черт» — трудился над ней вместе с масоном Амфитеатровым, другом Горького.

Александр Романов, следователь Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, старавшейся доказать «измену» царя, императрицы и Распутина, свидетельствует: «Книга “Святой черт”… была проверена документально и оказалась наполненной вымыслом. Множество телеграмм, которые приводит в ней Илиодор, никогда в действительности посылаемы не были. Проверка производилась по номерам телеграмм… кроме того, комиссия имела в своем распоряжении не только телеграфные ленты, но даже подлинники всех телеграмм…» Другой следователь той же комиссии, Владимир Руднев, писал: «Этим вопросом заинтересовался Департамент полиции и на свой риск и страх вступил в переговоры с женой Илиодора о приобретении этой книги, за которую, как я помню, он просил 60 000 рублей… дело было предоставлено на рассмотрение Императрицы, которая с негодованием отвергла гнусное предложение Илиодора, заявив, что белое не сделаешь черным, а чистого человека не очернишь».

Но голословная грязь пользовалась спросом. Если в России книгу Илиодора издали только после революции, то во Франции она была переведена и вышла в свет еще в 1916 г. Илиодор приобрел за рубежом известность в качестве «специалиста по Распутину». Его посещали гости из разных стран, с ним пожелали увидеться даже депутаты германского рейхстага. А он был готов подстраиваться к кому угодно. Перед немцами выразил «уверенность и радость в конечной победе Германии над Россией, что освободит русский народ от притеснителей». Но оказалось, что выгоднее служить не немцам, а другим нанимателям. Очередным гостем стал американец Бернштейн из журнала «Метрополитен». Расстриге предложили превосходные условия.

В июне 1916 г. Илиодор прибыл в Нью-Йорк, и «Метрополитен» заказал у него цикл статей о Распутине. Владельцем журнала был Уитни, один из директоров банка Моргана. А редактор Вигхэм, который вел переговоры с Илиодором, состоял в дружбе с резидентом английской разведки Вайсманом. «Метрополитен» начал публикацию этих статей в сентябре, но через несколько номеров она вдруг оборвалась. Как выяснилось, возле Илиодора появился человек, предложивший стать его новым литературным агентом и передать его труды в другое издание. Это был Фрэнк Кобб, эксперт британского министерства иностранных дел в Нью-Йорке. Позже Вайсман характеризовал его как «надежного сотрудника британской разведки» [98]. Кобб свел расстригу с Вайсманом и его заместителем Твейтисом, и если до сих пор «разоблачения» Илиодора были обычной порнографией, теперь ему указали — необходимо сделать упор на роли Распутина в подготовке сепаратного мира с Германией. Кобб доверительно сказал ему, что такие статьи станут особенно актуальными в связи со скорыми «изменениями в России». Из этих слов сам Илиодор потом предполагал, что убийство Распутина организовали англичане.

А публикации расстриги и впрямь стали удивительно актуальными. Они появились одновременно с речью Милюкова в Думе. Как бы независимо друг от друга одна и та же информация выплеснулась в Америке и в России. Готовилось и убийство. Одной из аристократических семей, особенно близких к англичанам, были князья Юсуповы, графы Сумароковы-Эльстон. Мы уже упоминали главу этой семьи, Феликса Юсупова, допустившего «немецкий погром» в Москве, где звучали призывы повесить Распутина и постричь императрицу, возвести на престол великого князя Николая Николаевича. Упоминали его супругу, постоянную посетительницу салона госпожи Бьюкенен. Помощник руководителя британской разведывательной миссии капитан Стивен Аллей даже родился в свое время в юсуповском дворце. А весной 1916 г. посол Бьюкенен отдыхал в Крыму, жил там в гостях у семьи Юсуповых. Кстати, а свой особняк в Петербурге на Литейном проспекте та же самая семья предоставила Центральному ВПК Гучкова, именно здесь угнездилась Рабочая группа.

В столице сверкал сын старого князя, Феликс Феликсович Юсупов-младший. Он, как и его родители, был англоманом, учился в Оксфорде. С юности у него стали отмечать гомосексуальную тягу. В Англии Юсупов близко сходился с несколькими молодыми людьми. Одним из них стал Освальд Рейнер. Он был из небогатой семьи, учился в другом колледже, но Юсупов облагодетельствовал его, Рейнер получил достаточно денег, чтобы тоже перевестись в Оксфорд.

В России молодого аритократа постарались «остепенить», женили на дочери великого князя Александра Михайловича, племяннице царя. Но он продолжал и тайные похождения, подружился с великим князем Дмитрием Павловичем, который вел весьма легкомысленный образ жизни, крутил романы с танцовщицами. Юсупов увлекался и черным оккультизмом, в своем рабочем кабинете поставил статую Люцифера. А его университетский друг Освальд Рейнер был призван в армию, но его сразу забрали в Интеллидженс Сервис, и в сентябре 1916 г. он в чине лейтенанта прибыл в Россию в состав разведывательной миссии Сэмюэля Хора. Возобновились их близкие отношения с Юсуповым, в документах упоминается, что они неоднократно встречались.

Английская разведка установила наблюдение за Григорием Ефимовичем и его домом. Настолько навязчивое, что это обнаружил сам Распутин. Он связался через знакомых с Хором и предложил ему встретиться, но тот уклонился. Впоследствии Хор жаловался на «упорные слухи» о его прямом участии в убийстве. Шеф британской разведывательной миссии это отрицал, но вынужден был признать, что встречался с лицами, готовившими злодеяние, и знал о нем заранее.

Старец Григорий предвидел, что его земная жизнь подходит к концу. Говорил, что его убьют, генералу Спиридовичу. При последней встрече с государем, при расставании, Николай II, как обычно, попросил благословить его. Но Распутин вдруг сказал: «Нет, теперь Ты благослови меня». Известно его пророчество, оставленное в запечатанном конверте. Григорий Ефимович предупреждал — если его убьют простые люди, нанятые или сбитые с толку мужики, государь может царствовать спокойно. Если