Драма жизни Макса Вебера - Леонид Григорьевич Ионин

в учении о государстве, рациональная теория права в схемах и формах римского права, каноническое право как таковое, то есть наука в том ее виде, в каком мы знаем ее сегодня. «Сегодня» здесь – начало XX столетия.

Другая сфера – искусство. Здесь можно процитировать одно из писем Вебера, которое Марианна Вебер приводит в предисловии ко второму изданию «Хозяйства и общества»: я буду писать, читаем у Вебера, «об определенных социальных условиях музыки, которыми объясняется то, что только у нас (курсив мой. – Л.И.) есть „гармоническая“» музыка, хотя у иных культурных кругов более тонкий слух и более интенсивная музыкальная культура» (ХИО, 1, 37). Гармоническая рациональная музыка, рациональный расчет в архитектуре «как основа стиля», рационализация живописи (перспектива), литература, «рассчитанная только на печать» – все это появилось на Западе. Следующая сфера – образование. Высшие учебные заведения, формально напоминающие западные университеты и академии, известны многим народам (Китай, страны ислама). Но рациональная систематическая подготовка к определенного рода деятельности, в частности научной, а также профессиональная научная деятельность, то есть работа специалистов – ученых, на которых по идее стоит современное государство и современная экономика, – это известно, согласно Веберу, лишь Западу. В других культурах, считает он (надо помнить, что этот текст писался более 100 лет назад!), есть лишь «начатки» этого явления. Далее – управление. Профессиональные чиновники, в частности даже специализирующиеся в определенной области и даже проходившие для этого особое обучение (как, например, в Китае), известны во многих культурах. «Однако полной зависимости всей жизни, всех ее политических, экономических и технических предпосылок от организации профессионально подготовленных чиновников, подчинения всего человеческого существования технически, коммерчески и прежде всего юридически образованным государственным чиновникам, которые являются носителями основных повседневных функций социальной жизни, не было ни в одной стране, кроме современного Запада» (ИП, 47). Далее – государство. Уже сословное государство, по Веберу, характерно лишь для Запада, как и впоследствии институт парламента. Вообще же государство как политическое учреждение с рационально принимаемой конституцией, рационально устанавливаемыми законами, управляемое профессионально обучаемыми чиновниками, известно лишь Западу, хотя, как постоянно предупреждает Вебер, «начатки» этого встречаются и в других культурах.

И наконец, хозяйство. Главное, что отличает западный мир в области хозяйства, – это капитализм, «самая судьбоносная» сила современной жизни. Нужно, конечно, пояснить веберовское понимание этого крайне многозначного термина, причем его же собственными словами:

«Стремление к наживе», «стремление к прибыли», к денежной прибыли, к наибольшей денежной прибыли само по себе ничего общего не имеет с капитализмом. Это стремление наблюдалось и наблюдается у официантов, врачей, кучеров, художников, кокоток, чиновников-взяточников, солдат, разбойников, крестоносцев, посетителей игорных домов и нищих – можно с полным правом сказать, что оно свойственно all sorts and conditions of men вcех эпох и стран мира повсюду, где для этого существовала или существует какая-либо объективная возможность. Подобные наивные представления о сущности капитализма принадлежат к тем истинам, от которых следовало бы раз и навсегда отказаться еще на заре изучения истории культуры. Безудержная алчность в делах наживы ни в коей мере не тождественна капитализму и еще менее того его «духу». Капитализм может быть идентичным «обузданию» этого иррационального стремления или, во всяком случае, его рациональному урегулированию. Но капитализм, безусловно, тождествен стремлению к прибыли в рамках непрерывно действующего рационального капиталистического предприятия: к постоянно возобновляющейся прибыли, к рентабельности (ИП, 47–48).

Чтобы четко усвоить, что представляет собой капиталистическая прибыль, надо запомнить следующее определение: «Капиталистическим хозяйственным действием прежде всего должно считаться такое, которое основано на ожидании прибыли путем использования возможностей обмена, т. е. возможностей (формально) мирного приобретения. Формально или на деле насильственное извлечение дохода следует своим особым законам, и нецелесообразно подводить его под одну категорию с действиями, ориентированными на возможность получения прибыли посредством обмена» (Там же). Далее Вебер рассматривает целый ряд не столько экономических, сколько социальных характеристик капиталистического типа хозяйственных действий, без чего нельзя объяснить историческое значение капитализма. Это: 1) рационально-капиталистическая организация (формально) свободного труда; 2) наличие формы рационального предприятия, ориентированного на товарный рынок; 3) разделение предприятия и домохозяйства; 4) рациональная бухгалтерия. Обо всем этом подробно говорится в ХИО.

Все это подводит нас к веберовской характеристике той самой специфики Запада, которую он описывает, перечисляя особенности развития всех этих сфер социальной жизни на Западе, приобретшие универсальное значение для всего мира. В чем эта специфика? В самом общем виде ее описание можно свести к нескольким тезисам.

1. Специфика культурного и социально-экономического развития Запада, придающая этому развитию универсальные смысл и значимость, состоит в рационализме Запада и западного образа жизни.

2. Рационализм пронизывает все сферы и аспекты западной жизни, по-своему проявляясь в каждой из них, а наиболее ярко и выразительно в сфере хозяйства. Именно этот рационализм является причиной исторического влияния западной цивилизации.

3. В других культурных регионах элементы рационализма появлялись и исчезали в разных сферах жизни в разных исторических обстоятельствах, но по многим причинам этот рационализм нигде не сложился в качестве универсальной характеристики, определяющей самые разнообразные сферы жизни.

Собственно, эти три положения можно считать выражающими в наиболее общей и абстрактной форме содержание как общесоциологической концепции Вебера, так и его представлений о развитии современной цивилизации. Мы назвали это сверхидеей Вебера, хотя можно назвать проще – сущностью его концепции социально-исторического развития. Именно благодаря этим идеям Вебер стал рассматриваться как один из основоположников идеологии модерна. Собственно, идеология модерна сложилась из совокупности идей нескольких философов и ученых. Составляют разные «наборы» основоположников. Мне кажется разумным такой: Карл Маркс с его учением о революциях, Фридрих Ницше с идеей сверхчеловека, Зигмунд Фрейд с учением о бессознательном и Макс Вебер с идеей западного рационализма[42].

Вопрос, прав ли Вебер в своей оценке роли и места западного рационализма в развитии современной цивилизации, ни в коей степени не относится к теме нашей книги. Но тем не менее обойти его нельзя, поскольку не раз я встречал оценку исторической концепции Вебера как способа обоснования превосходства Запада в современном мире. Это вообще очень распространенный прием. Признав превосходство западного рационализма над другими цивилизационными моделями жизни и развития, мы как бы автоматически ставим другие цивилизации или, как аккуратно говорил Макс Вебер, другие культурные регионы на место исторических неудачников, исторических лузеров, выбравших неправильные пути к успеху и забравшихся поэтому в невероятные тупики, откуда им теперь уже не выйти на верную дорогу. Но это абсолютно неправильная позиция. Наоборот, именно путь западного рационализма, как оказывается, становится для других культурных регионов способом выйти на ведущие места в необъявленном соревновании цивилизаций. Обогнать Запад становится возможным только и исключительно на пути западного