Глаз в небе - Филип Дик

— Ну что ж, — ядовито произнес Джек, — я предполагал нечто подобное.

Мертвенно-холодные, как мерцание гнилушек на болоте, огни обозначили во тьме простиравшиеся во все стороны трущобы. Ветхие магазинчики и лавки торчали над тротуарами, словно уродливые, ядовитые грибы. Кабаки, казино, бордели… А над всем этим — невыносимый металлический визг. Из громкоговорителей, укрепленных на столбах и примитивно сработанных арках, несся рев разухабистого джаза. Мигала неоновая реклама. Бесцельно шлялись вооруженные солдаты, подбирая себе подруг подешевле. В одной из витрин Джек увидел странное зрелище. Огромная выставка холодного и огнестрельного оружия в обитых плюшем ящиках.

— Почему бы и нет? — заметил Лоуз. — Представление коммунистов об Америке — страна бандитов, насилия и пороков.

— А в провинции, — добавила Марша, — бесконечные войны с индейцами, скальпы и суды Линча. Произвол и резня.

— Вы неплохо осведомлены, — буркнул Лоуз.

Марша с убитым видом присела на обочине.

— Я дальше не пойду.

Трое мужчин растерянно остановились.

— Пошли! — грубо приказал ей Джек. — Иначе замерзнешь.

Марша не ответила. Она сжалась в комок, опустив голову и обхватив колени, — маленькое, хрупкое, беззащитное существо.

— Надо бы завести ее в тепло, — предложил Лоуз. — Может, в какой-нибудь ресторан…

— Не вижу смысла продолжать этот фарс… — сказала Марша мужу. — А ты?

— Наверное, тоже.

— И тебе все равно, вернемся ли мы…

— Да.

— Как же мне быть? Как объяснить тебе…

Джек широким жестом обвел убогую панораму вокруг:

— Все понятно и без слов.

— Мне очень жаль, — неуклюже промолвил Макфиф.

— Это не твоя вина, — ответил Гамильтон.

— На душе гнусно, будто я что-то такое натворил…

— Забудь.

Склонившись, Джек тронул дрожащие плечи жены:

— Пойдем, милая. Тебе нельзя здесь оставаться.

— Даже если больше некуда идти?

— Именно так. Даже если некуда… Даже если наступил конец света.

— Очень, кстати, похоже, — безжалостно процедил Лоуз.

У Гамильтона не нашлось ответа. Согнувшись, он поднял безвольно обмякшую Маршу на ноги.

— Кажется, прошла вечность, — задумчиво произнес Джек, не выпуская руку жены. — Помнишь, я встретил тебя в холле и сказал, что меня вызывает полковник Эдвардс.

Марша кивнула:

— В тот день мы пошли на экскурсию в «Мегатрон».

— Только представьте, — с гадким смешком встрял Макфиф, — если б не авария, вы бы так ничего и не поняли!..

По пути попадались всевозможные ресторации, но вид у них был чересчур шикарный, чтобы попробовать сунуться туда. Похожие на разноцветных крыс, меж роскошных столиков сновали официанты в ливреях. Четверо несчастных тоскливо брели вдоль всего этого вычурного великолепия. Улицы стали практически безлюдны. Время от времени проходил мимо какой-нибудь оборванец — скрюченная от холода фигура.

— Что это, яхта? — тускло спросил Лоуз.

— Что?..

— Да яхта же! — Лоуз указал на освещенную витрину длиной чуть ли не в квартал. — Много яхт. Купишь себе?

Рядом с вереницей сверкающих яхт громоздились груды мехов и драгоценностей. Дорогая парфюмерия, заморские деликатесы… и непременные рестораны, бьющие по глазам и нервам своей навязчивой роскошью, приторной суетой лакеев, слепым хрусталем полыхающих люстр. Случайные бродяги в лохмотьях глазели на это буйство, как голодные псы на вывеску колбасной лавки.

Один раз попалась даже телега, запряженная лошадью. В повозке сидела семья. Люди с потухшими взорами, судорожно растопырив пальцы, цеплялись за жалкие корзинки, тюки и узлы.

— Должно быть, беженцы, — предположил Лоуз. — Из Канзаса, пораженного засухой и голодом. Из района пыльных бурь — ты помнишь? Впереди замаячил обширный квартал красных фонарей.

— Ну, — хмыкнул Джек, — что скажете?

— А что нам терять? — ухмыльнулся Лоуз. — Мы и так дошли уже до ручки.

— Отчего бы не поразвлечься? — проворчал Макфиф. — Пока еще есть возможность. Потом ведь это все рассыплется в прах… Не говоря больше ни слова, четверка направилась к жгучим соблазнам сверкающего неона и веселой музыки. К старой доброй «Тихой гавани».

Усталая Марша благодарно уселась за столик в углу.

— Как хорошо здесь! Мило и тепло.

Джек вертел головой, озирая прокуренное гостеприимное пространство бара, слушая металлическое бряцание музыкального ящика. В «Тихой гавани» все было по-прежнему. У стойки сидела привычная группа рабочих. Унылые фигуры с бесцветными лицами и пустыми глазами согнулись над кружками. Паркет устлан ковром из окурков. Бармен, вяло возивший по прилавку грязной тряпкой, кивнул Макфифу, когда компания усаживалась.

— Эх, хорошо дать отдых ногам, — вздохнул Макфиф.

— Пиво все будут? — спросил Лоуз. Получив подтверждение, он отошел к бару.

— Далеко мы забрались, — грустно сказала Марша, высвобождаясь из рукавов пальто. — Я, кажется, здесь ни разу не была. Вернулся Лоуз с четырьмя бутылками «Золотой пены» в руках.

— Угощайтесь!

— Ты ничего не замечаешь? — спросил Джек. — Взгляни-ка на детей!

В тускло освещенных нишах вдоль стен расположились подростки. Джек с удивлением увидел, как юная девчушка, явно не старше четырнадцати, прошла к стойке. Это что-то новенькое! Старый истинный мир показался Джеку некой давно забытой сказкой, смутным воспоминанием детства. Но и теперешняя дурная реальность расплывалась остатками сна. Она дрожала, как марево, как оптический обман. Бар, ряды бутылок и стаканов при рассеянном взгляде превращались в зыбкую тень. Все таяло, растворяясь в дыму и сумерках; Джек даже не мог разглядеть дальнюю стену кабака. Привычные неоновые значки туалетов и те стали неразличимы.

Прищурившись, Джек выглядывал из-под руки. Где-то далеко, за столами, за нечесаными головами пьяниц, светилась красная полоска…

— Что там написано? — показал он Лоузу.

Лоуз напрягся, зашевелил губами.

— Как будто «аварийный выход».

И подумав, добавил:

— Я видел это на стене «Мегатрона». По-моему, пожарный спуск.

— Да нет! — высказался Макфиф. — Обыкновенный сортир.

— Это у тебя ложная память, — бросил ему Гамильтон.

— А почему, кстати, дети пьют? — спросил Лоуз. — И сигареты курят…

— Издержки аморальной системы, — пояснил Джек. — Кока-кола, наркотики, алкоголь и секс. А вместо школы, наверно, они работают на урановых рудниках. — Он не сумел скрыть горечь в голосе:

— Подрастут — станут гангстерами.

— Чикагскими, заметь! — подлил масла в огонь Лоуз.

— Потом наденут военную форму и будут расстреливать фермеров и жечь их хижины. В такой уж стране мы живем. Заповедник убийц и эксплуататоров.