Южный узел - Ольга Игоревна Елисеева

лучше перебдеть, чем недобдеть, и сигналами принудили фрегат двигаться к карантину. Матросы взяли паруса на готовы, упали решётки на эзельгофте, судно бросило якорь и отсалютовало принимающей стороне. Ему ответили с «Парижа». Остальные корабли и береговые батареи настороженно молчали.

«В жизни не видел такого недоверчивого народа!» — возмутился Джеймс. Издали он узнал голубые куртки своих соотечественников. Спущенный с фрегата катер обогнул мыс и подошёл к борту «Парижа». Через полчаса, не далее, Александера пригласили подняться в каюту адмирала. Его больше не конвоировали и обращались очень вежливо, из чего Джеймс сделал заключение, что капитану «Блонда» удалось дать адмиралу удовлетворительные объяснения своего прибытия.

В каюте Грейг лучился радушием. Он принимал делегацию и был счастлив показать, что на флагмане дело не обошлось без британского наблюдателя. Джеймс тоже сделал вид, что всё в порядке. Подали свежий виноград, грецкие орехи, привозные итальянские сыры и мокко.

— Мы провели в Стамбуле несколько месяцев, очень скучных, но спокойных, — рассказывал капитан Эдмунд Леон, прихлёбывая кофе. — Но у турок открылась чума. Мне бы не хотелось рисковать своей командой. К тому же молодые моряки рвались поупражняться в Кара Дениз, так, кажется, турки называют ваше море?

— Мы называем его Чёрным, — кивнул адмирал. — И готовы предоставить вам убежище от заразы. Только бы она не переметнулась сюда. Контрабанду нелегко пресечь, а там в мотке шёлка можно привезти всё что угодно.

Капитан Леон заёрзал.

— Надеюсь, карантин не будет слишком долгим? Мы наметили побывать ещё в Одессе и двинуться к Кавказскому берегу. Если нас сильно задержат…

— Не сильнее, чем турки, — улыбнулся Грейг. — Наш карантин составляет три недели. Как союзникам, — адмирал не сумел скрыть скепсиса, — я мог бы скостить вам дней семь.

Все расстались чрезвычайно довольными друг другом.

— Ну, что ты узнал о судне? — допытывался Александер у Жоржа. — Они испугались чумы? Странное объяснение для моряков, плавающих чёрт знает по каким портам!

Что до камердинера, то он уже побывал на «Блонде». Как? Обыкновенно. Люди давно в плавании. Не хватает самых простых, привычных европейцу вещей, которые в Стамбуле и редки, и дороги. Найдя торговца галантереей, Жорж набился в разносчики и вместе с ним поднялся на фрегат. Их окружили, требовали всё — от рубашек до зубных щёток, зеркалец и бритвенных помазков. Галдели, только слушай. Плоховат у него английский! Ну, да кое-что понял.

«Блонд» находился в Стамбуле в распоряжении британского посла сэра Роберта Гордона как личный транспорт. Султан Махмуд несколько раз совершал на нём прогулки по Золотому Рогу вместе со своими шахзаде. Дети капитана приглашались во дворец поиграть с принцами. Турецкие офицеры постоянно посещали фрегат, чтобы усвоить новшества, и выходили в общие плавания через проливы. Командующий британским флотом в Средиземном море Палтни Малькольм вручил капитану Леону подарки для Капудан-паши: подзорные трубы, компасы, секстанты и другие приборы.

— Зачем им? — рассмеялся Жорж, меряя локтем белый батист.

— Они недурно разбираются, — возразил офицер-покупатель. — Конечно, много нового, но мы показываем.

Очень мило! Между высокими сторонами царит полное согласие.

Турки позволили кораблю отплыть из Стамбула при южном бризе, и буквально через полтора дня он входил в Севастопольскую гавань.

Всё это Жорж поведал мичману Стогову, который отправился доложить Грейгу. Адмирал крякнул. Каждый из троих, строго по вертикали, понимал, что подобный визит, что бы о нём ни говорили англичане, — предостережение. Вы не послушались нас, взяли Варну. Не двигайтесь, по крайней мере, дальше. Турки легко пропустят британский Средиземноморский флот через проливы, и, во имя равновесия, он будет на севастопольском рейде за пару дней.

Алексей Самойлович выругался и сел писать письмо государю под Варну. Стогов сочинил донесение Бенкендорфу. А Жорж предстал перед Александером, полный решимости уловить по выражению лица хозяина, знает ли тот подробности приключений «Блонда».

* * *

Никс скакал, как ужаленный осой.

— Ещё одна выходка наших лондонских друзей! И что мы можем сделать? Ничего! Ничего.

«В собственном доме дверей не запереть».

Можно сколько угодно грозиться припомнить британцам «визит дружбы», но вступать с ними в открытое противоборство, имея ещё и турок на руках, — упаси боже!

— Они приказывают нам сворачивать кампанию и недвусмысленно напрашиваются в посредники, — предположил Бенкендорф.

— Нужен командующий, который не прогнётся под посторонним давлением, — заключил уже взявший себя в руки государь. — И, как ни странно, это именно Воронцов. Которого англичане считают своим. Ведь на него давили?

Бенкендорф склонил голову.

— Давили. А он всё-таки взял крепость.

— Граф всегда оправдывает свою репутацию, — подтвердил Александр Христофорович.

Дело было практически решено. И во многом благодаря прибытию «Блонда». Указывать они нам будут!

«Русские — такие упрямцы», — мог бы сказать Александер.

— А если Грейг узнает о корабле правду? — допытывался у него Жорж. — Судно арестуют?

Англичанин только хмыкнул.

— Законы не запрещают учебных рейсов. Тем более в водах союзника.

Пока «Париж» и «Блонд» стояли в карантине, адмирал разрешил Александеру общаться с соотечественниками. Тот не раз ездил на обеды к капитану Леону и очень недвусмысленно намекнул, что фрегату стоит плыть не к Кавказским берегам, а посмотреть Варну и Сизополь. Пакеты же, которые он, Александер, передаст при следующей встрече, следует доставить вице-адмиралу не вскрывая.

— Не лучше ли вам самому пересесть на наш борт и покинуть русских? — осведомился капитан. — Возможно, они вас подозревают?

— Возможно, — кивнул Джеймс. — Но если я уеду, то тем самым дам подтверждение их беспокойству. И они отправят за вами погоню. Чего мы оба не хотим.

Капитан кивнул.

— Но, если вас изобличат, у русских будет возможность предъявить нашему кабинету претензии.

Джеймс невесело рассмеялся.

— Подобные мелочи случаются на каждом шагу. Выразят недовольство. Какое-то время не допустят наблюдателей. Наши станут отнекиваться и делать хорошую мину. Негодовать, уверять в своей непричастности.

— А вы? — напрямую спросил сэр Леон.

Джеймс коротко дёрнул головой.

— Моя судьба — другое. Поэтому выпьем, дорогой Эдмунд, выпьем, пока мои руки ещё свободны.

Конечно же он успел передать документы: планы портов, карты гаваней, списки товаров с ценами, описания госпиталей и даже пометы о местонахождении колодцев со здоровой водой в Крыму. Дети! Они думали его остановить. Задались бы вопросом, чему человек может научиться за пять лет непрерывного «наблюдательства».

Однако кое-что случилось. Накануне ухода «Блонда» Джеймс решил переправить последнюю партию нарисованных от руки карт. Он хранил важнейшие тетради за картиной «Взятие Монмартра», украшавшей стену каюты. Это место и искал Жорж. Когда Александер начал ездить на английский фрегат, юноша подсмотрел через щёлку в двери, откуда хозяин достаёт журналы. Но вот беда, у Джеймса давно выросли глаза на затылке. Он спиной чувствовал, когда за