Теория катастрофы - Ник Горькавый

— Как свобода может быть сразу и полной, и для всех? — спросил комментатор-собеседник.

— История знает множество попыток ограничить свободу,— уклончиво ответил король.— Консерваторы запрещали людям верить в богов или в их отсутствие, не давали человеку читать еретические книги, путешествовать или воспитывать детей по его усмотрению... Сколько глупых запретов пережило человечество! Все они окончились неудачей — рано или поздно время сметало барьеры на пути развития человеческой свободы и цивилизации. Думать, одеваться, танцевать не так, как велят традиции,— это наше неоспоримое право! Если ваша свобода не затрагивает права других — вы можете делать всё что угодно.

— Как определить, затрагивают ли наши действия чужие свободы или нет? — подал реплику журналист.

Король гнул своё:

— Генетическая свобода — важнейшая в спектре наших свобод. Я должен иметь право выбрать для своих детей сильное и здоровое тело, мощный мозг, яркие чувства — и тем самым подарить им наилучшую судьбу. Мне запрещают это делать под тем предлогом, что другие люди себе такого не смогут позволить, что мои дети будут слишком умными и красивыми, и это обидит остальных... а некоторые договорились до забавных страхов — что смешанные браки вдруг исчезнут, и возникнет изолированная группа сверхлюдей.

— У вас нет таких опасений?

— Выдающиеся и талантливые люди рождались во все времена, и всегда их окружали зависть и восхищение. Но именно такие люди становились двигателями истории. Почему же, если таких людей станет больше, то человечеству станет хуже? Генетическое разнообразие и изменчивость в человеческой популяции являются залогом выживания нашей расы. Время дорого, мы должны приступить к делу генетического возрождения, пока не стало поздно. Журналист сказал королю Дитбиту: — Проблема не в ценности генетических улучшений, а в том, что они будут доступны лишь очень ограниченному числу людей.

— Естественно, что наиболее полно геносвобода будет реализована сначала для немногих,— согласился Дитбит.

— В ущерб интересам других людей? С дискриминацией детей тех родителей, кто не может оплатить геиомодифика-цию?

— Мы — первопроходцы, пионеры направленной генетической революции или биоспидинга... за нами подтянутся и другие! Развитие генетических технологий поставит их на поток, сделает доступными сначала для миллионов, потом для миллиардов.

— А прибыль от рынка генетических модификаций достанется владельцам биотехнологий? — поинтересовался журналист.

— Конечно! Не хотите ли вы отменить право на частную собственность, в том числе — на интеллектуальную? Уж не революционер ли вы?

— Нет,— ответил журналист.— Я озвучиваю мысли, которые циркулируют в обществе.

— Не разбив яиц, не сделать яичницы! — сказал Дитбит.— Генетическое усовершенствование спасёт человечество от пропасти вырождения, к которой мы вплотную подошли за века медицинского спасения болезненных людей с ущербным ДНК без необходимой генетической коррекции их потомства. Я не хочу, чтобы человечество вымерло под грузом уродств и болезней. Я хочу, чтобы наши дети были здоровы, умны и счастливы... А вы — не хотите этого?

Никки не могла не признать — король Дитбит ярко и убедительно изложил свою точку зрения. Робби, на ходу анализирующий текст интервью, заявил:

— С точностью три сигма он верит в то, что говорит.

— Если бы он ещё не убивал во имя того, во что так верит, вообще был бы молодец...— холодно сказала Никки.

За завтраком друзья стали наперебой благодарить Никки за рождественские подарки. Маугли ухмыльнулась:

— Что, понравилось?

— Ещё бы, я чувствую себя планетовладельцем! — сказал Джерри.

— Но как тебе это удалось? — спросил Хао, разглядывая официальный сертификат Международного астрономического союза о присвоении имени Хао Шсн астероиду номер... с такой-то большой полуосью орбиты, эксцентриситетом и звездной величиной.

— Это не мне, а Робби. Он десять лет наблюдал небо в небольшой корабельный телескоп и нашел несколько новых астероидов. Попав на Луну, Робби проверил свои находки — среди них оказалось несколько еще не зарегистрированных астероидов. Мы и решили три самых крупных из них назвать в вашу честь: Джерри, Хао и Дзинтара. Они летают совсем рядом с моим астероидом — так что мы соседи...

— У тебя всегда гениальные подарки! — с завистью сказала Дзинтара.— Набралась на своем астероиде космических идей.

— Там других не было,— сказала Маугли и занялась серьёзным делом — едой.

После завтрака девушка вышла из кафе в парк и остановилась. Посередине дорожки из красного кирпича стоял, сжав кулаки и расставив ноги, принц Дитбит. Рядом на газоне расположился кибердог с большой сумкой — видимо, принц собрался улетать домой на каникулы.

«Сегодня просто день Дитбитов!» — подумала Никки.

Дитбит в упор смотрел на девушку. Она удивилась — принц предпочитал не замечать её с прошлогодних событий в кафе, когда он смело опрокинул инвалидное кресло Никки, а потом попал в медотсек из-за удачно брошенного яблока и такой интересной физической величины, как кинетическая энергия.

— Я узнал про твои смешные угрозы, Никки Гринвич! — прошипел принц.— Сегодня же я потребую от отца немедленно уничтожить твою династию.

— Если мои угрозы смешны, почему ты так разволновался, принц?

— Потому что не люблю нахальных простолюдинок! — вспылил юный Дитбит.

— Не забывайся, принц,— спокойно сказала Никки.— Неужели тебя не научили в Королевском Клубе, что к королеве нужно относиться с вежливостью, даже если она тебе не нравится?

Сзади Никки послышались смешки — студенты, вышедшие из кафе, остановились, с любопытством наблюдая редчайшее событие — разговор знаменитого принца Дитбита и юной королевы Никки.

Принц заскрежетал зубами: — Как ты осмелилась угрожать моему отцу!

— Твой отец отдал приказ об убийстве моих родителей и родителей Джерри,— холодно сказала Никки.

Принц застыл, пораженный громом этих негромких слов. Среди студентов раздался ропот.

— Это враньё! — запоздало крикнул Дитбит.

— На меня работают профессиональные следователи,— твёрдо сказала Никки.— Вероятность вины твоего отца на сегодня составляет девяносто семь с половиной процентов. С точки зрения лунной судебной системы, преступление считается доказанным при вероятности девяносто девять с половиной процентов. Всего два процента отделяют твоего отца от тюрьмы, и скоро он туда попадёт.

— И не надейся! — Лицо принца было багровым.— Я не верю в твои проценты.