Позвонок (СИ) - Ланда Ив

Не выдержав, девушка остановилась, схватила Веста за плечи и затрясла:

— Да скажи ты хоть что-нибудь, Стивен! — ее почти охватила истерика. — У нас мало времени!

— Что? — неохотно произнес тот, глядя угрюмо. — Что мне сказать?

— Ты же слышал меня, когда впервые появилась жажда ударить Киллиана? Ты ведь не хотел его избивать, верно?

— Нет, — вздохнул юноша. — Я не хотел его избивать.

Вдруг девушку перекосило от ужаса. Она резко убрала руки от Веста, словно от раскаленной печи, и отшатнулась. Почему-то в этот момент Стиву искренне захотелось смеяться. Веселье то охватывало все нутро, сковывая диафрагму спазмом, то исчезало.

Слезы, от которых заблестели щеки незнакомки, только добавили мощи приливу эмоций. Вест согнулся пополам и залился хохотом. Он почти не держался на полусогнутых ногах, его зашатало из стороны в сторону.

— Я не хотел избивать! — повторил он, задыхаясь и брызжа слюной между накатами смеха. — Я хотел убить его! Размозжить его череп и мозг до однородной массы! Сделать снежный смузи, тупая ты сука!

Под кожей Стива побежала чернота. Она стремительно струилась по артериям и венам, пока не проникла в каждый мельчайший сосуд, в каждую мельчайшую клетку. Ее было так много, что тьма начала вырываться из каждого прыщика или царапины гейзером, заливая туловище снаружи дымящимся непроглядным слоем, замещая плоть собственной материей.

Наконец, перед хрупким силуэтом в белом платье с развивающимся подолом выпрямился гигантский образ мужчины, исполинская тень с округлыми, горящими, словно прожекторы, белыми глазами.

— Наивная слабая дура, — уже без смеха произнес низкий грубый голос. Теневой человек мгновенно схватил девчонку одной рукой и поднял. Фонари внизу затухли один за другим.

— Нет! Стивен! Я знаю, что ты там! Стив! — завопила она истошно, будто вот-вот вывернется наизнанку. Но крики прекратились, когда существо сжало ребра брюнетки сильнее. Тогда ей оставалось лишь безуспешно хватать ртом воздух и краснеть.

— Как ты меня заебала, — вздохнул теневой человек. Он немного изменил хват так, чтобы большой палец лег между грудей девушки.

— Ты совершаешь огромную ошибку! Стивен, ты не хочешь этого делать! Я знаю, что не хочешь!

— Он хочет, — ухмыльнулась тень. — И я хочу. Теперь сходи-ка ты на хер, Дэбби.

Большой палец теневой руки надавил сильнее, и его заостренный кончик начал погружаться в грудную клетку пленницы, словно в слайм. Впавшая в травматический шок девушка широко раскрыла рот, из которого маленьким фонтанчиком изрыгнулась густая кровь.

Фаланга продолжила уверенно погружаться внутрь, но теперь двигалась немного вперед, раздавливая и размазывая крохотные органы, выжимая все, что возможно выжать.

Белоснежная ткань впредь была опорочена, напитана кровью настолько, что платье целиком сменило цвет на черный.

Мрак… Мрак поглотил все: и платье, и останки его хозяйки, и теневого великана. Остались только горящие белым круглые глаза…

Стивен Вест проснулся от переизбытка белого света, проникающего даже сквозь кожу век. Он чувствовал себя вполне бодрым и здоровым, но вокруг обнаружил светлые стены больничной палаты и ярко горящие софиты на потолке.

«Неужели девушка из сна говорила правду?» — По спине и рукам юноши начали красться мурашки, они устремились вверх и сжались где-то на затылке в ледяную точку. Воспоминания о том, как ее удивительно мягкое теплое тельце раздавливается его сильными огромными пальцами, отозвались неожиданной приятной теплотой внизу живота. Стивен ожидал приступа сожаления, угрызения совести, но… он не жалел о том, что сделал. Более того, он признался себе в том, что будь у него еще одна возможность переиграть разговор с загадочной красавицей, он бы поступил точно так же, если не хуже.

«Интересно, если бы я сжал не грудь, а живот, было бы более скользкое ощущение? — подумал, было, он, но тут же одернул себя. — Ты чокнутый, Стивен? Да, эта недалекая девица со смазливым лицом не должна была раскрывать рот, она не достойна иметь мнение, но из-за этого уничтожать ее? Как бесчеловечно…»

Но под сердцем нечто приятно заклокотало, будто отвечая на изложенные размышления, и юноша улыбнулся.

«К черту. Это был просто сон. А во сне я могу делать, что угодно. Давить, разрывать, трахать, жечь каждый сантиметр. Во сне я свободен. Никто никогда не узнает, что я делаю в своей голове».

Стив потянулся и сладко зевнул. Настроение скакнуло до отметки «значительно выше среднего», ведь с ним все в полном порядке. Он осмотрелся в поисках своего смартфона, но его нигде поблизости не наблюдалось. Тогда отметка настроения резко упала в красную зону — зону ярости.

Первыми прибыли мысли о том, что телефон украли, и теперь кто-то копошится в личных данных Стивена, как опарыш в тушке.

Дверь в палату отворилась и в щели показалась смуглолицая медсестра с тугим пучком черных, как смоль, волос на затылке. Ей было около сорока, улыбчивая, с ласковым и теплым взглядом.

— О, ты проснулся, мальчик? Как хорошо! — сладко прощебетала она, отчего Весту сделалось мерзко.

«Мальчик?! — уязвленно подумал он и почувствовал, как пробудился очередной вулкан недовольства. — Для тебя, жирная свинья, я как минимум юноша».

Вслух он этого не сказал, но презрительно искривил верхнюю губу, глядя на женщину, как на забытый мешок с мусором.

— Пойду сообщу твоей маме. Она и сестренка переживали!

Проигнорировав все знаки неприязни, медсестра скрылась за дверью. Вскоре в палату буквально ворвалась Симона Вест, а за ней — Диера.

Как всегда, одетая с иголочки, мать уселась перед постелью и воззрилась на Стивена рассерженной пантерой. Ей даже не нужно было хмурится, чтобы окружающие считывали с лица злость — какое-то волшебство таилось в ее выразительных темных глазах, которые превращались в два бесчувственных кремня, когда женщина сердилась. А еще главным признаком того, что все всерьез плохо, являлось отсутствие улыбки и идеально разглаженный лоб.

Вест понимал, что сейчас произойдет неприятный разговор, потому собрался с силами и приготовился слушать, сложив руки домиком на животе.

— Стивен, — мать старательно держалась, чтобы не изменить спокойной, пусть и ледяной, интонации. Ее ноздри размеренно раздувались, выпуская невидимые потоки раскаленного злобой воздуха. — Ты доставил проблемы нашей семье. Почему?

— Верзила давно напрашивался, — ответил тот, глядя только на собственные пальцы. Они до сих пор казались достаточно сильными, чтобы давить мясо и кости. — Он, Баз и Браун издевались надо мной в школе. Я дал отпор.

— Мы с отцом учили тебя, что конфликты нужно решать беседой. Разве нет? Ты опозорил нас, показал себя невоспитанным и жестоким человеком. Ты в курсе, что у избитого мальчика диагностировали сотрясение мозга?

Стив хмыкнул и тут же сделал вид, будто кашляет, а не смеется.

— Мозга? Правда?

— Ты мог убить его, — голос Симоны поднялся на октаву, ее самообладание медленно таяло из-за сына, который не проявляет никакого раскаяния. — Мы не воспитывали убийцу. Мы не воспитывали уголовника, Стивен!

— Мам, — парень устало запрокинул голову. — Обошлось ведь. Верзила жив, меня не посадили. Я постоял за себя. Разве не этого добивался от меня отец? — он язвительно посмотрел на мать. — Отец все время твердил мне, что я должен стать мужиком, что я должен уметь решать свои проблемы. Его… «душевные беседы» хорошо отпечатались в моей памяти.

— То есть, ты считаешь, что поступил правильно? Быть мужчиной — это не значит проламывать окружающим черепа!

— Не кричи, мам, — ласково прогладила плечи Симоны Диера. Девушка огорченно посмотрела на брата. — Стив, в этот раз ты и правда зашел слишком далеко. Когда ты потерял сознание, полиция отвезла нас с Лаурой в участок. Там уже были Франк и Баз. Нас заставили рассказать обо всем, что мы видели, вызвали наших родителей. В общем…

— Мы должны оплатить лечение избитого тобой мальчика, еще и сверху возместить моральный ущерб! — все же взорвалась Симона, но мгновенно втянула носом воздух и задержала дыхание на несколько секунд. После продолжительного выдоха, женщина вновь заговорила относительно спокойно. — Мне рассказать о том, как обрадовался твой отец, услышав такую новость? Мы не богачи, Стивен.