Химеры - Ярослава Кузнецова

Женщины придвинулись достаточно близко, чтобы он мог дотянуться до обеих, и дролери не успела бы нажать курок. Но он лишь поднял взгляд и посмотрел на невенитку.

– Таволга, – та покачала головой, – Я знаю его. Только благодаря ему наши мальчики сегодня правят Даром, а я могу разговаривать с тобой. Кем бы он ни был – демоном, лживым человеком – он Лавенг, и это главное.

– Вы все-таки поверили мне тогда, сестра? – он встрепенулся.

– Нет, конечно. Но на всякий случай была готова. Переложила пару яичек в другую корзину, – она на мгновение отвернулась, меж бровей проявилась морщинка. – Да... на всякий случай. Отмахнуться от вас и ваших слов я не могла.

– Но и помочь себе не позволили.

Она покачала головой.

– Предупрежден – значит, вооружен, правда? На этот раз вы снова с предупреждением? Опять грядут великие бедствия?

– Я должен передать письмо королю.

– Что ж... пойдемте. Я проведу.

Дролери зафыркала.

– Вербена! Ты понимаешь?..

– Я понимаю, что делаю, дорогая. Можешь идти следом и держать его на мушке.

– Не сомневайся, он получит дозу при любом подозрительном движении. Это анестезатор, Нож. Бьет на тридцать ярдов и уложит в спячку даже привидение, не то, что вашего брата. Только дернись, и я сдам тебя Врану. Давай, полуночный, покажи клыки.

Он горько усмехнулся, не разжимая губ.

* * *

Несомненно, они стоили того, чтобы прийти и посмотреть на них.

Куклы настоящие. Фарфоровые личики, такие белые, что аж светятся.

Длинные, алые, змеиные улыбки, алым и золотым подчеркнуты длинные веки, брови нарисованные. У всех троих – разные глаза. Черный и зеленый, золотой и зеленый, фиалковый и золотой.

На всех троих многослойные длиннополые одежки павлиньих цветов. Черные, в прозелень и в просинь ленты волос струятся по шелку от высоких, утыканных шпильками причесок до самого пола.

Щебеча и позванивая ложечками о блюдечки, сокукетсу обступили гигантский многоярусный торт, медленно тающий от их птичьих поклевок и, пока Рамиро наблюдал, растаявший на добрую треть.

Охрана, сагайцы с непроницаемыми лицами, одинаковые, в темных атласных куртках смотрели на окружающих глазами варанов. Задержавшийся Рамиро удостоился более выразительного взгляда. Пришлось отправиться дальше.

Гости с бокалами бродили между колонн, переходили от одной группы к другой. Оркестр на балконе играл «Лазурные волны».

В дальнем конце Зала Перьев еще представляли припозднившихся гостей, а несколько пар уже танцевало в северном нефе, у фонтанов, разделяющих огромный зал на банкетную, бальную и официальную зоны. Подсвеченные струи воды бросали на нервюрные своды синеватую колеблющуюся сеть.

Мимо Рамиро, смеясь и беседуя, прошли трое – танцовщик Эстеве, звезда Королевского балета, незнакомая коротко стриженная дролери в тускло-красном, агрессивного цвета платье из плотной тафты с узким, длинным, ниже поясницы, разрезом на спине (Рамиро некоторое время любовался сквозь шелковую щель, как ходят лопатки и колеблется струна позвоночника на красивой дролерийской спинке), и еще один дролери, Рамиро не сразу узнал его. Сель, вроде совсем недавно рыскал по крышам и отлавливал химерок, а теперь в сером пиджаке, белом жилете и шейном платке цвета мокрого асфальта вел под ручку приятельницу в красном. Платиновые волосы стянуты в хвост.

В толпе мелькнул День с озабоченным лицом, Рамиро он не заметил или не пожелал заметить. Несмотря на веселое оживление, музыку, праздничные наряды и улыбки в воздухе витала нервозность.

Хотелось пить. В курительных комнатах, а также на террасе предлагают кофе, чай и горячий грог, посоветовал слуга. Рамиро двинулся к террасе, пересекая зал.

Толпа беседующих гостей раздалась, пропуская широко шагающего к выходу лорда Макабрина. Старик сверкал железными зубами и казался довольным, будто кого-то съел. Ну, или получил позволение съесть.

В спину ему смотрел король Герейн. Он сидел на троне рядом с королевой, по левую руку горелой башней возвышался Вран, за плечом у Врана – его дочь Мораг, самая рослая женщина из виданных Рамиро.

По рядам гостей, заглушая арфы и скрипки, пронеслась волна ропота. Рамиро оглянулся – высокие витражные двери отворились, на ковровую дорожку вышел сэн Тавен, королевский герольд, с бледным перевернутым лицом. Следом за ним в зал шагнули тетка короля сестра Вербена и пепельно-золотая словно моль, дролери, Рамиро видел ее в сопровождении агиларовского наследника, когда того передавали отцу. Дролери держала на мушке не кого-нибудь, а самого принца Алисана, идущего чуть впереди.

Что за цирк, подумал Рамиро. Сэнни вернулся, это хорошо, это значит, что все в порядке... но почему под конвоем?

Король Герейн встал.

Вран вдруг хрипло рявкнул «Полночь!» и рванулся вперед. В тот же момент кинулась Мораг, сцапала отца и заломила ему руку. Они начали бороться, рыча и шипя как коты.

– Его королевское высочество... – герольд широко раскрыл глаза и побледнел еще сильнее, но голос его не дрогнул. – Нож... Холодного Господина... сэн Анарен Лавенг!

15

Рамиро пошел домой.

Объяснить происходящее было некому, День удалился вместе с королем, советниками и новоявленным королевским родственником.

Рамиро очень хотел узнать, это тот наймарэ, которого искали, или не тот? Если тот, надо забрать у него Десире. А если не тот...

Честно говоря, он всегда считал что Ножи – это сказки. Впрочем, было время, когда он считал сказками дролери.

Праздник, и без того нескладный, захромал на обе ноги. Но королева Эрмина и ее дамы не позволяли ему упасть – гремела музыка, кружились пары, сновали слуги с подносами, королева под руку со старшим сыном переходила от одной группы к другой, беседуя, подбадривая, улыбаясь.

Однако из зала незаметно исчезли дролери, меньше стало военных мундиров.

– Это инсценировка, – приглушенный взволнованный голос за цветочной шпалерой. – Они бы еще короля Халега с того света призвали. Герейн рассчитывает, что все настолько легковерны?

– Это точно не Алисан? – другой взволнованный голос.

– Это парик и грим! Аккуратная работа, но все равно видно. У меня глаз наметенный!

– А цель?

– Политический козырь. Ставка на Полночь. Дар в прежних границах, не забывай. Южный блок призадумается.

– Дичь какая-то. Сумерек нам мало?

– Полночь в союзники – это весомо, согласись.

– Но Сумерки-то союзники настоящие...

За другой шпалерой волновался другой голос:

– У них везде толстая лохматая лапа, у этих Лавенгов, везде!