Драконий день (СИ) - Янтарина Танжеринова

Внутри дома было чисто, но убого: сразу было видно, что тут проживала беднота. Старый колченогий стол, скрипучие разномастные стулья, сундук в углу, криво висевшая полка с посудой да пара плетёных из тряпок половичков на полу, вот и вся обстановка. Печь с облупившейся побелкой, потолок закопчённый, из припасов — только пучки сухих трав на стенах да пара тощих крупяных мешочков.

Женщина была ещё не старая, но сморщившееся от рыданий лицо и сгорбленные плечи добавляли ей лет. Вдова оплакивала, как показалось магессе, не столько саму смерть Пайпуша, сколько проблемы, которые она с собой несла. С таким муженьком женщине жилось несладко, но без него, одной с тремя детьми, скорее всего, станет намного хуже. Если нового мужа не найдётся… Подтверждая подозрения магессы, Воллид тихонько шепнул: «Полгода слова ей не скажу про это, а потом пусть идёт за меня замуж. Хватит, намыкалась, теперь поживёт нормально». Фермер подошёл и принялся утешать женщину с чуть грубоватой нежностью, так что становилось ясно, что планы по сватовству он лелеет не из выгоды. Что с таких бедняков возьмёшь, да и повесить себе на шею троих чужих мальчишек — удовольствие невеликое.

Переговорив с женщиной, Айриэ окончательно убедилась, что интересного она здесь не услышит. Пайпуш наверняка был случайно выбранной жертвой — что магу, что его ручному монстру без разницы, кого рвать. Теперь уже без разницы… Если «маг-враг» пытается зарядить некий тёмный амулет, а одной убитой мельничихи ему не хватило, то жертвы подойдут любые. Основа, сердцевина амулета уже заряжена, дальше можно просто подпитывать его силой, пока он не будет готов. Айриэ весьма интересовало, что это за амулет, но в любом случае, Файханасы воспользуются им только по приезде в столицу, на расстоянии ведь, по идее, не получится. Значит, пока можно было не особенно беспокоиться по сему поводу, а жертвы… жертвам не повезло, но их жизни будут отданы в защиту короля. Бо-о-ольшое утешение, да. С другой стороны, защищать короля — обязанность каждого подданного, так что смерть за него — это, безусловно, очень грустно, но справедливо и даже в некотором роде почётно… Айриэ зло фыркнула и помянула корявое Равновесие, вскакивая в седло.

Жаль, не получится обсудить всё с Тином. С беднягой менестрелем произошёл несчастный случай. В тот день, когда Айриэ впервые проверяла работу Мирниаса, Тианор вечером должен был развлекать супругу Эстора Файханаса и её подруг. Тогда он Айриэ не навестил, хотя намеревался, однако она нимало не встревожилась. В конце концов, он не обязан перед ней отчитываться. Однако на следующий день от него пришла записка, где он сообщил, что приболел и… просил не навещать его. Эту просьбу Айриэ проигнорировала и сразу же отправилась проведать болящего.

Менестрель обитал у пожилой семейной пары, в чистеньком, уютном домике, стоявшем в тихом зелёном переулке. Комнаты, где жил Тианор, сияли чистотой и порядком. Домашний уют и некую милую, тёплую душевность обстановке придавали множество подушечек, белоснежных кружевных салфеточек и пухленьких бежевых креслиц. Комната идеально подходила хозяйке дома — тоже пухленькой, опрятной, розовощёкой, приветливо улыбающейся старушке, но сам менестрель с его чересчур экзотичной для этого дома внешностью смотрелся несколько неуместно. Впрочем, ему самому обстановка, очевидно, нравилась или, по меньшей мере, не вызывала неприятия. Айриэ помнила, как он говорил, что его всё устраивает, кроме разве что вполне простительной страсти хозяев дома добродушно посплетничать обо всём, что происходило в деревне.

Бледный, обзаведшийся кругами под глазами менестрель полулежал в постели и страдальчески сморщился, едва Айриэннис вошла в его спальню.

— Айнура, ну я же просил! — простонал он и возвёл глаза к потолку. — Впрочем, мог бы и догадаться, что ты моей просьбы не выполнишь.

— Ну и чем тебе помешал мой визит? — с любопытством осведомилась Айриэ.

— Разумеется, вместо того, чтобы поинтересоваться моим здоровьем, ты спрашиваешь, почему тебя просили не приходить, — обиженно нахмурился Тианор и откинулся назад. При этом его блестящие бронзовые волосы красиво и даже несколько картинно разметались по белоснежной наволочке, отделанной кокетливыми кружавчиками.

— Раз ты способен дуться, значит, дела твои не так уж плохи, — с насмешливой ласковостью заметила магесса и подтащила к кровати стул, чтобы устроиться с комфортом. — Что случилось, Тин?

— Глупейшая история. — Он смущённо отвёл глаза. — Я свалился с лестницы, представляешь? Но, умоляю, никому не рассказывай, иначе я стану посмешищем!

— С какой ещё лестницы? Только не говори, что тебя напоили на той вечеринке респектабельные дамы в возрасте!

Он издал сдавленный смешок, показывая, что оценил шутку.

— Нет, Айни, как ты могла подумать такое про уважаемую мэору Альдарру и её подруг! Да и я выпил всего пару бокалов вина. Нет, просто я зазевался, за что и поплатился. Это было очень больно, знаешь ли. — По его лицу пробежала тень. — Я сильно ушибся. Его светлость оказал мне гостеприимство и вызвал целителя. Я провёл ночь в замке, а сегодня меня доставили сюда в герцогской карете.

Что показательно, целителя-мага в замке тоже не держали. Как ни слаба целительская магия, почувствовать «коллегу», тайно колдующего где-то по соседству, способен даже слабый маг. Его светлость предпочёл не рисковать. Нынешний герцогский лекарь обладает разве что зачатками магии, упоминать смешно, а если случается что-то серьёзное, зовут целителя из соседнего города.

— Что там у тебя, давай посмотрю, — предложила Айриэ, но полуэльф поспешно отказался.

— Спасибо, Айнура, но не стоит. Целитель мне помог, а скоро я сам встану и подлечусь эльфийской магией. Не утруждайся, ты же сама говорила, что целительница из тебя паршивая. — Он снова с некоторым трудом выдавил смешок. — Не хочу, чтобы ты меня таким беспомощным видела… самолюбие страдает, знаешь ли. Пощади хотя бы его остатки.

— Ну, раз ты такой стеснительный, Тин, лечись сам, — безжалостно постановила магесса, не собираясь навязываться.

— Вылечусь, — заверил менестрель. — Ещё пару-тройку деньков в постели поваляюсь, отдохну заодно… За мной та-а-ак ухаживают! — Он мечтательно закатил глаза. — Даже болеть приятно — брайя Миранна, моя хозяйка, такая заботливая…

— Ага, так её сочувствие твою мужскую гордость не ранит! — поддразнила его Айриэ

— Она ведь мне не любовница, — усмехнулся Тианориннир в ответ и попросил уже серьёзно: — Айни, ты, правда, не навещай меня, не стоит. Я к тебе сам приеду, когда поправлюсь.