История одного полка - Александр Филиппов

свадьбу, один попал под поезд, а на меня спустили всех собак. Позже еще много раз был и.о. даже нач. разведки армии, поэтому и уволился. Не хотел бы — не поступал. Я всегда был командиром, всегда были бойцы. Многие до сих пор пишут".

Офицер Олег Топало:

"Любой из нас, поступая в училище, уже пытался мечтать о карьере, о «маршальском жезле». В хорошем смысле этого понятия. Но за свои 33 г. календарных я встречал немало коллег, которые успокаивались на достигнутых должностях, отказывались от повышений по ряду причин. И те, кто успокоился, в подавляющем большинстве своем, были надежными профи, на которых можно было положиться и многому у них научиться. А насчет «по праву рождения»… Я учился с племянником главного маршала артиллерии, он был зам. ком. взвода, с сыном нач. артиллерии армии, с сыном военного атташе СССР во Франции. В Афгане служил с сыном зам. начальника ГШ. Классные ребята, но их карьерный рост был несопоставим с простыми смертными, с теми, кто от сохи. Это и имеется в виду «по праву рождения». Имею в виду то, что: «Внук генерала не станет маршалом, потому что у маршала есть свои внуки»".

Офицер Юрий Булуктаев:

"Извиняюсь, что вмешиваюсь в полемику. Не знаю, кто такой Дмитрий Вересякин, но подобную хрень мог написать только тот, кто не был командиром. Или который тяготился своей должностью и вообще службой в армии. Стремиться к повышению в должности ‒ это свойственно любому командиру. Наш училищный преподаватель по СВЗ п-к Темир-Булатов говорил нам, что карьеризм в армии ‒ это прогрессивное явление. И история не имеет примеров, когда командирами становились по праву рождения. Протекционизм в армии был, есть и будет, но это не имеет ничего общего с правом быть командиром по праву рождения. Не имеющие такого «права» в армии обходили протекционистов без всяких проблем. Один великий полководец сказал ‒ «каждый солдат носит в ранце маршальский жезл». Каждый! И никаких прав по рождению, или изволению богов. Просто пахать надо. Абраму Ганнибалу приписывают следующее выражение: "Покойный государь Петр Алексеевич всегда говорил: худой тот солдат, который не надеется быть генералом!". А тут прямо — «никто в здравом уме не хочет»… Вот они не хотят, но поступают в академии, заканчивают курсы повышения командного состава, участвуют в конкурсах на замещение вакантных должностей, но при этом ‒ «не хотят». Как те ежики, что плакали, но ели кактус. Настоящая командирская служба начинается с командира роты. Тогда, когда у тебя в подчинении появляются офицеры и прапорщики. Можно быть отличным командиром взвода, и не состояться, как командир роты. Обстоятельства могут складываться не в твою пользу, а ты все равно пашешь. Ты выбрал эту профессию, когда поступал в командное училище. Я был командиром батареи 9 лет ‒ 2 года в СГВ, и 7 лет в ЗакВО. И ничего, руки не опустил, на 8-м году командования батареей орден получил. А потом за те же 9 лет прошел путь от командира батареи до командира артиллерийской бригады. И пусть мне кто-то скажет, что я не хотел, но меня пихали. Наоборот, на должность НШ и командира бригады я обошел тех, по сравнению с которыми мне говорили, что у меня шансов нет… Владимир Поляков прав ‒ не хотел бы, не поступал. Не хотел бы ‒ никто бы тебя не назначил… Что касается тех профи, которые остановились в своей карьере. Профи ‒ это еще не значит, что станет хорошим командиром. Профессиональные навыки и командирские качества ‒ это далеко не всегда идут рука об руку. Можно в уме считать индивидуальные поправки каждому орудию, а с л.с. не уметь работать. У каждого свой уровень. Кто-то уровня командира дивизиона дослужился, и посчитал, что хватит. Понимал, что полковой уровень не потянет. И с академиями уходили в штабы в оперативные и прочие управления и отделы. У нас в СГВ был лейтенант, выпускник Коломенского училища, красный диплом, «профи», как ты говоришь. Правила стрельбы и Курс подготовки знал наизусть, стрелял лучше всех в дивизионе, привязку мог произвести любым способом. С ним не знали, что делать ‒ солдат боялся. Его нельзя было ни на какую работу старшим отправить, начальником караула запирался в комнате начкара и сутки оттуда не выходил. Когда надо было перевести одного офицера-артиллериста в другой полк, от этого профи избавились тут же. А у меня был командир батареи Н. Бородуля, в училище прапорщиком учился. В артиллерии был туп, как пробка. Но батарея у него была шелковая, организатор был первоклассный. Нюх командирский ‒ 100 %-й. В Баку у нас был командир ПТ батареи к-н Вася Прокопенко. Светлейшая голова, стрелял как бог без всяких блокнотов, из Афганистана в 1984-м пришел с орденом «Красной Звезды». Орудия и технику знал, как свои 5 пальцев. Сам с бойцом перебирал движок на «ЗИЛ-131». Пьяница… После получки 5–7 дней его можно было не искать, пока все не пропьет, не появлялся. Потом появлялся и жил в парке в каптерке до следующей получки. Что же касается высказывания Вересякина, что «командиром в здравом уме никто быть не хочет» ‒ бред сивой кобылы. Получается, что все командиры ‒ это люди, либо лишенные здравого ума, либо назначенные против их воли. А на самом деле мы прекрасно отдавали себе отчет о той ответственности, которую взваливали на свои плечи. А в отношении того, что «это постоянный выбор из плохого и худшего», то это слова либо обиженного, либо неудачника, либо завистника. А скорее всего ‒ все вместе взятое. Мне есть много чего хорошего вспомнить о своей службе в армии. В отличие от него".

Офицер Степан Лупашко:

"Когда молодой человек идет поступать в военное училище, он уже должен понимать, что от него будет требоваться умение повелевать и если он на это не готов, то ему нечего делать в военном училище и получать погоны. Но, увы… Было очень много тех, кто полагал, что проще сделать самому, чем заставить кого-то… Такие приводили к деградации офицерского корпуса и в том числе, к такому позорному явлению, как дедовщина. Когда нерадивый офицер, что не в состоянии управлять массами, начинает использовать солдат и сержантов старших призывов для «поддержания порядка» во вверенном подразделении или части. И такое имело место, особенно в самых восточных округах. Чем дальше на восток продвигался, тем больше бардака лицезрел и не просто бардака, а несусветного, когда после