Лермонтов и Москва. Над Москвой великой, златоглавою - Георгий Блюмин

Танец Тамары. Художник М.А. Врубель

Повернем еще одну страницу альбома и перед нами – знаменитое стихотворение-баллада «Тамара», написанное поэтом по мотивам горской легенды:

В той башне высокой и теснойЦарица Тамара жила:Прекрасна, как ангел небесный,Как демон, коварна и зла…

Баллада Лермонтова перекликается по накалу страстей с пушкинскими «Египетскими ночами», только у Пушкина – сладострастная египетская царица Клеопатра, а у Лермонтова – грузинская царица Тамара. С нею прогуливается по кавказским горам Владимир Маяковский в своем стихотворении 1925 года «Тамара и Демон»:

К нам Лермонтов сходит, презрев времена,Сияет – счастливая парочка!Я рад гостям. Стаканчик винаНалей гусару, Тамарочка!

Следующее стихотворение «Свиданье» так же, как почти все другие стихи альбома, появилось в печати лишь в 1843 году. Здесь тоже кипят страсти, и все стихотворение перевито цветами роскошной южной природы, а герою сопереживает единственный свидетель его страданий, столь любимое Лермонтовым южное дерево – чинара:

Уж за горой дремучеюПогас вечерний луч,Едва струей гремучеюСверкает жаркий ключ;

Сады благоуханиемНаполнились живым…

Там за твердыней староюНа сумрачной гореПод свежею чинароюЛежу я на ковре…

В стихотворении «Листок» поэт использует образ листка, оторванного бурей «от ветки родимой», образ, широко распространенный в литературе как символ политического изгнанника. Здесь очевидна судьба самого Лермонтова. Если в стихотворении «Свиданье» чинара молчит, то в этих стихах поэта чинара обретает речь, она слушает слова дубового листочка и отвечает ему:

И странник прижался у корня чинары высокой;Приюта на время он молит с тоскою глубокой.И так говорит он: «Я бедный листочек дубовый,До срока созрел я и вырос в отчизне суровой…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных,Немало я знаю рассказов мудреных и чудных».

«На что мне тебя? – отвечает младая чинара, —Ты пылен и желт, – и сынам моим свежим не пара…»

Мы продолжаем перелистывать «Альбом Одоевского». Вот стихи, столь известные по романсу на музыку А. Шишкина «Нет, не тебя так пылко я люблю…», написанные летом 1841 года на Кавказе. В последней строфе стихотворения Лермонтов говорит о Варваре Александровне Лопухиной, которая была замужем за нелюбимым человеком (об этом см. в главе 2). После стихотворения «Нет, не тебя так пылко я люблю…» в записную книжку – подарок Одоевского – рукою Лермонтова внесено одно из самых прекрасных стихотворений поэта «Выхожу один я на дорогу…» (см. об этом стихотворении в главе 4).

Следующее стихотворение в альбоме – это «Морская царевна», близкое по форме и по фантастическому содержанию к балладам В.А. Жуковского. Ираклий Андроников отмечает, что некоторые детали этих стихов напоминают стихотворение Пушкина «Яныш-королевич» из цикла «Песни западных славян»:

В море царевич купает коня,Слышит: «Царевич! Взгляни на меня!»…Слышит царевич: «Я царская дочь!Хочешь провесть ты с царевною ночь?»…Синие очи любовью горят;Брызги на шее, как жемчуг, дрожат.Мыслит царевич: «Добро же! Постой!»За косу ловко схватил он рукой…Видит, лежит на песке золотомЧудо морское с зеленым хвостом…Едет царевич задумчиво прочь.Будет он помнить про царскую дочь!

Царь Николай I, как известно, ненавидел поэта. Женская же часть императорской семьи – императрица Александра Федоровна, великая княгиня Мария Павловна и царские дочери – зачитывалась творениями Лермонтова и даже старались влиять лучшим образом на мнение царя. Генерал-адъютант В.А. Перовский (1795–1857) 8–9 февраля 1839 года читал в Зимнем дворце членам царской фамилии поэму Лермонтова «Демон» и беседовал с императрицей Александрой Федоровной о Лермонтове. Любовь к творчеству поэта царица-мать передала и царским дочерям Марии, Ольге и Александре. Возможно, отзвуки поэта этого слышны в стихотворении «Морская царевна».

Дуэль Лермонтова и Мартынова

Узнав о гибели поэта, царица записала в дневнике 7 августа 1841 года: «Гром среди ясного неба. Почти целое утро с великой княгиней, стихотворения Лермонтова…» 12 августа она дарит великой княгине Марии Павловне обе книги Лермонтова и пишет в одном из своих писем: «Вздох о Лермонтове, об его разбитой лире, которая обещала русской литературе стать ее выдающейся звездой».

Хотелось бы перелистывать дальше и дальше страницы альбома, подаренного поэту В.Ф. Одоевским, вчитываться во взволнованные строки стихов, записанных рукою поэта, аккуратным лермонтовским почерком… Ныне альбом хранится в рукописном отделении Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге. Завершает альбом последнее произведение Лермонтова «Пророк». Далее – чистые листы…

«Пророк» – стихотворение величайшего художественного и философского смысла. «Глаголом жги сердца людей» – так завершает свое стихотворение 1826 года «Пророк» А.С. Пушкин. Лермонтов словно продолжает тему Пушкина:

С тех пор как вечный судияМне дал всеведенье пророка,В очах людей читаю яСтраницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любвиИ правды чистые ученья:В меня все ближние моиБросали бешено каменья…

Сохранилось письмо Лермонтова к бабушке Е.А. Арсеньевой, отправленное из Москвы 19 апреля 1841 года, по дороге на Кавказ (Алексей Аркадьевич – это Столыпин, другие, упомянутые в письме, – все дальние родственники поэта):

«Милая бабушка.

Жду с нетерпением письма от Вас с каким-нибудь известием; я в Москве пробуду несколько дней, остановился у Розена; Алексей Аркадич здесь еще; и едет послезавтра. Я здесь принят был обществом, по обыкновению, очень хорошо – и мне довольно весело; был вчера у Николая Николаевича Анненкова и завтра у него обедаю; он со мною очень любезен. Вот все, что я могу Вам сказать про мою здешнюю жизнь; еще прибавлю, что я от здешнего воздуха потолстел в два дни; решительно Петербург мне вреден; может быть, также я поздоровел оттого, что всю дорогу пил горькую воду, которая мне всегда очень полезна. Скажите, пожалуйста, от меня Екиму Шангирею, что я ему напишу перед отъездом отсюда и кое-что пришлю. Вероятно, Сашенькина свадьба уж была, и потому прошу Вас ее поздравить от меня; а Леокадии скажите от меня, что я ее целую, и желаю исправиться, и быть как можно осторожнее вообще.