Утопи свои обиды - Лев Альтмарк

Так ни о чём не договорившись, они расстались, однако Сашка был вынужден пообещать, что обязательно сообщит Рами о новом контакте с посольским Вадимом, если таковой состоится…

Сашка шёл по ночной улице и раздумывал о том, что никого во время допросов не интересовал главный объект всеобщего внимания — Давид Бланк, ради которого, собственно говоря, и затевалась вся возня. Это было странно. Непонятной оставалась ещё одна деталь — что связывало этого кабинетного учёного и отъявленного отморозка Стаса, прошедшего Иностранный легион и натворившего столько бед по всему миру? Неужели и Стас имел какое-то отношение к изобретениям Бланка? Может, стоило перевести разговор на него? Глядишь, у следователей появились бы иные интересы, и они отстали бы от Сашки.

Но Сашка не был таким простачком, чтобы не понимать, что от него при любом раскладе скоро не отвяжутся. А могут ещё в итоге состряпать какое-нибудь уголовное обвинение. По собственному опыту он знал, что в любом деле — а тут без шума уже не обойтись, — должна быть поставлена точка. И должен быть крайний. Удобней всё свалить на покойника, но неплох и бывший полицейский, уже нагрешивший однажды и, как следствие, продолжающий противоправные деяния. Перспектива, конечно, гнусная. Если даже его не посадят, то хвост причастности к тёмным делишкам всегда будет тянуться за ним. А в Израиле, где все друг друга знают, это хреново. Куда при таком раскладе устроишься на работу?

При мысли о том, что нужно искать средства к существованию, а шансов найти остаётся всё меньше, Сашке стало совсем невмоготу. К кому обратиться? Кто из друзей у него остался? Бывший журналист Лев, который работает в маленькой охранной фирме? Попросить, чтобы он поговорил со своим хозяином? Помнится, тот искал работников в охрану. Только подойдёт ли ему бывший коп, которому теперь вряд ли дадут новое разрешение на оружие?

Сашка пошарил по карманам в поисках сотового телефона и вспомнил, что он остался у Стаса, и, вероятней всего, сгорел вместе с машиной… Да, кстати, нужно наведаться в страховую компанию, заполнить бумаги на компенсацию за погибшего железного коня. На развалюху-десятилетку, может, отстегнут, вряд ли больше…

Впереди по улице показался киоск, работающий круглосуточно, и перед ним стояло два столика для клиентов. Сашка пошарил по карманам в поисках денег и подошёл к толстому продавцу, дремлющему перед работающим переносным телевизором.

— Послушай, приятель, — он протянул продавцу пятишекелевую монету, — мне нужно позвонить, а свой телефон где-то потерял. У тебя можно?

Продавец непонимающе посмотрел на него, потом на монету и, ни слова не говоря, протянул свой мобильник. Сашка набрал номер Льва, однако журналюга не отвечал. Дрыхнет, небось, как сурок, беззлобно подумал Сашка, да ещё вдобавок на меня дуется. Имеет право. Ну ничего, как-нибудь загладим вину.

Сашка вернул продавцу телефон, потом обвёл взглядом полки и спросил:

— Какие у тебя самые дорогие напитки?

— Ты просто интересуешься или купить хочешь? — лениво спросил продавец.

Сашка вытащил деньги, оставшиеся от тех, что ему вручил посольский Вадим, и показал.

— Ну, есть у меня виски «Джек Даниэлс»… Это самое лучшее из того, что есть.

— Положи в пакет…

К дому Льва он подошёл уже глубокой ночью. Можно было, конечно, добраться на такси, но торопиться было некуда. Если приятель дрых, как сурок, то всё равно, когда его будить — сразу или через полчаса. В любом случае он будет недоволен, но для того и запасён литровый «Джек Даниэлс». Лев не дурак выпить в хорошей компании, а уж пробовал ли он когда-то золотистого дорогого «Джека» — очень сомнительно.

В подъезде было темно, и свет, сколько Сашка ни давил на кнопку выключателя, не загорался. Вздохнув, он стал подниматься по лестнице в темноте. На нужной лестничной площадке притормозил и полез в карман за зажигалкой.

И вдруг в неясном свете огонька Сашка с удивлением обнаружил, что входная дверь в квартиру Льва выломана и приставлена к дверному проёму.

— Ничего себе! — присвистнул он. — Какие тут страсти бушевали, если даже двери выбивают!

Осторожно сдвинув дверь в сторону, Сашка протиснулся в прихожую и включил свет. Похоже, что кроме выбитой двери, никаких других разрушений в квартире не было. Да и хозяина тоже не было. Но это Сашку не удивило: Лев мог быть сейчас на работе, так как ночные дежурства не редкость. Другое удивляло: как он мог оставить квартиру открытой, а сам куда-то запропастился? Что-то здесь неладное.

Он заглянул в спальню, но кровать оказалась нетронутой, а на прикроватной тумбочке красовался ноутбук. Если бы в квартире побывали воры, то уж его-то они не пропустили бы.

Вернувшись в комнату, Сашка водрузил пакет с виски на стол и сел в кресло. Только сейчас он почувствовал, как смертельно устал за этот долгий сумасшедший день. Попроси его кто-нибудь сейчас восстановить последовательность сегодняшних событий, он вряд ли сумел бы. Некоторое время в его глазах, как на экране телевизора, вставали картины взрыва собственного автомобиля с террористом внутри, потом лица людей, допрашивавших его в полиции, а потом просто поплыли клубы чёрного удушливого дыма.

Дым был такой густой, что Сашка начал задыхаться. Он размахивал руками, рвал ворот и… неожиданно проснулся. Оглядевшись по сторонам, с удивлением обнаружил, что пожара нет, а он сидит в пустой квартире в неудобной позе на кресле, и тело затекло так, что в первый момент он не почувствовал ни рук ни ног.

За окном уже рассвело. Он не помнил, когда пришёл сюда, но проспал, наверное, не менее двух-трёх часов. С трудом поднявшись, он отправился в ванную и долго там держал голову под сильной струёй воды. Вернувшись в комнату, Сашка разыскал городской телефон и, вытянув из заднего кармана брюк визитку Вадима Александровича, решительно позвонил.

— Слушаю вас, — раздался вежливый голос на том конце провода.

— Вадим Александрович, вы? Вас беспокоит Гольдман.

— Извините, мы незнакомы. — Голос был по-прежнему бесстрастный, но Сашка уловил в нём нотку раздражения. — Вы, вероятно, ошиблись номером.

— Но вы же мне сами визитку дали! И при нашей встрече передавали привет от моего бывшего шефа Василия Степановича…

— Не знаю такого. Извините и до свидания…

Некоторое время Сашка вслушивался в короткие телефонные гудки, потом со злостью швырнул трубку.

Наверняка этот посольский Вадим уже проведал о вчерашних Сашкиных бедах и теперь притаился. Не такой уж он дурак, чтобы не понять, куда попал Сашка после взрыва машины на трассе. Об этом наверняка все телеканалы трубят. Сашка машинально включил телевизор, и там действительно корреспонденты наперебой вещали о вчерашних событиях, шли репортажи с места взрыва, то и дело мелькали фотографии Стаса и его подруги, извлечённые из каких-то старых полицейских архивов.

Сашка бессильно рухнул в кресло и задумался. В таком тупике, как сегодня, он ещё не оказывался. Что бы он ни делал, всё шло вкривь и вкось. И долго это будет продолжаться? Он подхватился и стал быстрыми шагами мерить комнату, постоянно натыкаясь на стол и стулья. В голове было пусто. Ему уже не было жалко ни порушенной карьеры, ни разбитой машины, даже на себя ему уже было плевать. Было обидно за то, что он, взрослый мужик, прежде именитый спортсмен и вроде не дурак, попал в такую ситуацию, из которой нет выхода. Что он дома скажет? Заявится и посмотрит виноватыми глазами в глаза Свете? А потом? Что потом?!

Хоть бы Лев отыскался. Сашка всегда поглядывал на него несколько свысока, мол, человек ты, безусловно, хороший и душевный, но, увы, никак не можешь устроиться в этой непростой жизни. Романы пишешь? Да кому они сегодня нужны, эти романы! Из-за них ты и не захотел никакой карьеры делать, а устроился в охрану, где можно свободно предаваться любимому занятию. И, конечно же, втайне питаешь надежду, что когда-то всё переменится — твои книги оценят, начнут издавать и жизнь воздаст тебе сторицей за долгие годы прозябания в неизвестности. Воздаст — как же… А ведь мир день ото дня становится всё более жестоким и грубым — выбивает из седла тех, кто раньше был успешным и устроенным. Бывшего украинского мента, бывшего израильского полицейского и, наверное, уже бывшего твоего друга Сашку Гольдмана, который, не подумав, втравил тебя в дерьмо, да и сам в нём завяз по самые ноздри…

Нужно всё-таки разыскать Льва и объяснить, что произошло. Ну, и, конечно, извиниться. Он мужик не злопамятный, поймёт. Для того, собственно говоря, и куплена бутылка «Джека Даниэлса». Только где его найти? Может, ему сейчас нужна помощь? Сашка ещё раз позвонил с домашнего телефона на его сотовый, но бесстрастный автомат сообщил, что абонент вне сети.

Сашка уселся напротив телевизора и стал всматриваться в репортажи. Вдруг там промелькнёт какой-нибудь намёк на то, где сейчас находится приятель. Но никаких имён в репортажах не называлось. Видно, всем освещающим эту тему было велено прикусить язычки. Значит, придётся звонить Рами, с которым у него не сложились отношения, но тот хотя бы может сообщить что-то такое, чего в репортажах нет.