Гоблины дальнего космоса - Виталий Крыръ

  - Ты хочешь уподобить человечество этим двум кораблям? Тогда лети, займи место второго капитана, его тело с радостью примет твой дух.

  И я покинул министра, все же не решаясь последовать его совету. Хотя соблазн в собственном сне наконец победить Фрэда был велик. Но бой продолжался и без моего участия.

  Ядра, со свистом рассекали воздух, рвали паруса и снасти, трощили реи, увечили корпуса и настигали на палубах людей. А те, крохотные, жалкие фигурки, раз за разом с криком срывающиеся во мрачные глубины океана, навстречу серым плавникам акул, с упорством обреченных наводили жерла извергающих смерть орудий. И вот уж дым рвется из глубин корабельных трюмов, этот предвестник всепожирающего пламени серыми клочьями заволакивает все вокруг. Здесь не было ни побежденных, ни победителей.

  И мои глаза не в силах доле смотреть на торжество смерти тоже закрываются, чтобы открыться лишь время спустя.

  Всё та же вечно неспокойная, но уже красноватая, пахнущая дымом и гарью гладь моря. Клочьями грязи нависают над бескрайним простором редкие облака. А желтое солнце яростно светит с высоты недосягаемых небес, жжет и безжалостно слепит слезящиеся глаза...

  Я взмываю ввысь, пробиваюсь сквозь подвернувшийся в воздухе сгусток влаги и сырости, к самому солнцу, прочь от гари и грязи. Нет, превращать человечество в подобие увиденного мое императорское величество не будет ни за что. Да и сил таких у гоблинов нет. Что такое Империя против совокупной мощи военной промышленности Республики?

  Я еще не знал об этом, но в ту ночь, не приняв бой, наконец изгнал Аакинга из своих снов. И ко мне вновь вернулись старые добрые видения времен программирования игры 'Гоблины', более приставшие дикому зверю, чем человеку...

  Медленно открываю блестящие в темноте глаза и постепенно перевожу взгляд расширяющихся черных зрачков вверх, словно всматриваясь в неведомые дали загадочно мерцающих звезд.

  В нескольких шагах от меня трещит сучьями костер. Быстро догорая, он шипит и разбрасывает во все стороны красные угольки. Но меня, кажется, не трогают его тщетные усилия продлить недолгую жизнь. И вот лишь огненные блики, слабые отражения умирающего пламени, вспыхивают последний раз в моих огромных глазах.

  Вдалеке, где-то за мрачно чернеющими ночью громадами деревьев, раздаются голоса. Они кощунственно нарушают спустившуюся на землю в преддверии полночи мертвую тишину. Кисточки моих ушей слабо подергиваются, реагируя на звук, вздрагивают вибриссы, но я даже не оборачиваюсь.

  Полная луна вяло освещает желтым светом покрытую высокими травами и редкими деревьями равнину. Как будто в смертельном страхе, ее круглый лик то и дело прячется за обрывками облаков.

  Нервно переминаясь с лапы на лапу, я чего-то жду. То выпускаю, то снова прячу острые когти. Скалю желтые в лунном свете зубы, являя миру внушающие страх клыки. Мохнатый хвост бьет по дымчато-серым пушистым бокам.

  И в полночный час, когда совы мерными взмахами крыльев поднимаются в воздух, а мыши лишь тихо попискивают под землей, я слышу далекий, полный тоски и печального призыва вой могучих тварей, имя коих сокрыто от нас пластами времени. Слышу и не слышу, ибо не дано воспринять его ушам других смертных. Прорываясь сквозь толщу веков, он сладкой музыкой отзывается в моем сознании, и неведомо как узнаю говорящих, наполняю память образами далекого прошлого.

  В эти минуты с опаской обходят меня завсегдатаи нашей эпохи. Их пугает устремленный в никуда отрешенный взгляд и еще что-то, чего они не могут объяснить. В радостном возбуждении дрожит мое тело, напружиниваются мышцы, словно готовясь к прыжку в неизвестность. Кажется, стоит только пожелать - и уже несешься по далеким равнинам мечты, загоняя беспомощные жертвы на краю мира, общаешься с подобными себе тварями, и наше могущество не уступает ничему сущему.

  Но приходит день, и я так и не решаюсь следовать таинственному призыву. И лишь когда в полудреме нежусь в теплых лучах по-летнему яркого солнца, мурлыча наслаждаюсь жизнью, невиданные странные образы наполняют душу, заставляют мечтать о неизведанных далях.

  Кто знает? Быть может всего лишь следует последовать далекому зову?

  И когда-то это был всего лишь сон, всего лишь сон...

  А утром я проснулся совсем в другом мире. Первыми, еще в час тридцать условной - она же 'межзвездная конвенциональная' - ночи объявили о 'самоопределении' на планете Литл Рок. Оказавшиеся под контролем заговорщиков силы планетарной обороны выжигали несогласных с орбиты. В два тридцать откололись от Республики Пеннины. Обошлось почти без крови. В три десять последовал Новый Техас. Земля и Марс распались сразу на несколько анклавов и к утру в городах вовсю бушевали уличные бои. При этом одна из партий все же декларировала верность Республике. В пять ноль ноль парад суверенитетов коснулся Шэньяна, с которым солидаризировалось сразу несколько звездных систем. В шесть ноль ноль боевая космостанция Лунного Тяньцзиня взорвалась и обломки обрушились на планету. Подробности так и остались неизвестны.

  Лишь Третий сектор в основном сохранил верность Республике во главе с теперь уже чрезвычайным министром Фрэдом Аакингом. Не восстал и Второй космофлот, последний, не разбитый в боях с 'ли'. Но с помощью имеющихся межзвездных кораблей восстановить контроль над страной было невозможно - сепаратисты повсеместно привели в боевую готовность планетарные оборонительные системы: ракетные и лучевые спутники-базы, наземные ракетные установки, дробберы, гравитроны, супертонаторы, сторожевые космолеты, неспособные к межзвездным перемещениям, но от того не менее опасные в околопланетном бою. Также новоявленные государства создавались так, чтобы включить в свой состав хотя бы одну планету с развитой космопромышленностью. И теперь вчерашние заговорщики спешно строили свои собственные МеЗДЛай-флоты.

  Весь этот кавардак тотчас выплескивался в межзвездный эфир. Однако призрак гражданской войны оказался не последним испытанием в ряду уготованных человечеству. Наконец начались и другие события, которых 'ли' так долго ждали.

  Гладкое, влажное, скользкое на вид синее тело, лишь тут и там торчат пучки седых вибрис. Двуногое и двурукое существо с приплюснутой головой постепенно погружается в жидкость, исполненную запаха болота, как и оно само. Разум существа уже не здесь - он бродит виртуальными дорогами корабля, одного из многих, покинувших окрестности родных планет.

  Когда-то предки существа не успели заселить планеты к условному надиру. Благословенные земли долгое время прозябают под пятой недоразвитых тварей. Но сегодня пришло время исправлять ошибки прошлого.

  Фрагменты заседания правительства Республики. Первый год смуты.

  - Может быть, стоит обсудить условия сепаратного мира? - предлагает министр иностранных дел, обворожительная двухсотлетняя дама, внешне выглядящая лет на тридцать пять-сорок, и скорбно поджимает губы, явно думая: 'а что еще остается делать в окружении таких бездарей?'

  - Ни-ко-гда, - весомо проговаривает министр обороны, его тучное лицо враз багровеет.

  - Гм, вторжение нэлов на подконтрольные нам территории, - выражает вслух общее мнение министр Аакинг, - не позволяет даже думать о походах против предателей. Теперь лишь бы от негуманоидов отбиться, не потеряв слишком много планет.

  - Примечательно, - вмешивается министр образования, профессор Шарджского национального университета, - что на сегодняшний день среди людей только у нас и 'Империи гоблинов' есть боевые межзвездные флоты.

  Дюжина присутствующих на заседании министров в удивлении оборачивается к профессору. Тот конечно мастак напоминать очевидное менторским тоном, но настолько... Тем более, что заводы и орбитальные доки Земли, Лунного Тяньцзиня, Шэньяна, Большой Онеги, других планет скоро увеличат число противоборствующих флотов.

  Однако министр обороны на лету ловит мысль шарджского педагога - другие флоты войдут в полную силу еще не скоро, если вообще войдут в огне гражданской войны, а значит если и договариваться, то с 'императором' Келумом:

  - Если бы нам помогли так называемые 'гоблины', совокупная мощь двух флотов позволила бы победить нэлов, - вздыхает министр обороны, чей скепсис касательно гоблинских вояк изрядно поубавился после поражения 'ли'.

  - Мы не можем обратиться к 'гоблинам' за помощью. Ведь в этом случае, по сути, признаем распад страны от лица единственно легитимного правительства, - все еще цепляется за старое понятие легитимности министр Аакинг, чье худощавое лицо стало еще более худым и резким, будто кости обтянутые кожей, после пропажи Агнессы и распада Республики.