Жизнь и судьба Федора Соймонова - Анатолий Николаевич Томилин

бы переговоры, тем больше пользы он смог бы из них извлечь. Его дипломаты искали союзника. И возможно, таковым могла бы стать Англия...

Посол Петра в Париже князь Борис Иванович Куракин сообщил, что одновременно с русскими министрами, прибывшими в Або, на пристань в Стокгольме сошли английские представители. Более того, ловкий дипломат вызнал, что англичане обещали «корабли и деньги и прежние алиансы (союзы), учиненные с Англией, возобновить». Правда, за это король Георг снова требовал отказа Швеции от претензий на земли Вердена и Бремена в пользу своего вассального Ганновера...

На это Карл идти не желал, поскольку главную поправку своих дел видел за счет датских владений и других европейских территорий, и первый раунд англо-шведских переговоров провалился.

В сложившейся ситуации нужно иметь в виду, что иностранные и шведские дипломаты в это время с замиранием сердца следили за событиями внутри России. Царевич Алексей бежал от отца к цесарю, и враждебная Европа надеялась на возможный переворот. Но после июля 1718 года надежды эти растаяли.

Русские послы твердо держались «Генеральных кондиций к миру», полученных из рук царя. В них указывались четко условия: Ингрия, Карелия, Лифляндия с городами Ревель и Выборг остаются в вечном владении России. Из Финляндии русские войска уйдут, и территория, ими занятая, может быть уступлена Швеции, но так, чтобы граница шла от Выборга по реке Кюмене на город Нейшлот до старой российской границы.

Несмотря на вялость хода переговоров, в середине года всем стало ясно, что заключения мира не избежать. Лишь какой-то совершенно непредвиденный случай мог его сорвать. И такой случай скоро представился. 30 ноября 1718 года, во время осмотра осадных траншей под крепостью Фредриксхаль в Западной Норвегии, при неясных обстоятельствах, шведский король Карл Двенадцатый был смертельно ранен и вскоре умер. Возник вопрос: кому быть его преемником на престоле?

Строго говоря, ближайшим наследником являлся сын старшей сестры короля Гедвиги-Софии, умершей десять лет назад, герцог Голштинский Карл-Фридрих, пребывавший в войсках. Но он был молод, малоизвестен, а главное — голштинец, традиционная вражда к которым среди шведов за последние годы усилилась. Именно их считали виновниками всеобщего разорения, поскольку голштинцы были в окружении покойного короля. Вторым наследником оказывалась младшая сестра Карла Двенадцатого, Ульрика-Элеонора. В ту пору ей было тридцать. С сохранившихся портретов на нас смотрит умное, худощавое лицо с горбатым фамильным носом Пфальцской династии. Три года назад она вышла замуж за Фридриха Гессенского и находилась в большой зависимости от мужа. Впрочем, в отсутствие брата-короля она принимала участие в заседаниях совета, и с ее мнением считались. Наследный принц Гессенский тоже нравился большинству своей приятной наружностью, мягкостью обращения и благоразумием. А поскольку сам Карл Двенадцатый ни племяннику, ни сестре предпочтения не оказывал, то возникшая проблема должна была решаться образовавшимися партиями.

К гессенцам присоединились и влиятельные представители всех четырех сословий, по горло сытые бесцеремонностью войнолюбивого монарха и его «голштинских прихвостней». Отныне они были согласны иметь короля лишь с ограниченной риксдагом властью. И вот, как пишет историк С. Соловьев, «в то время как герцог Голштинский по нерешительности своей не воспользовался первыми минутами по смерти дяди, чтоб привлечь на свою сторону войско и заставить его провозгласить себя королем, тетка его, Ульрика-Элеонора, спеша перехватить корону, купила ее у Сената ценою самодержавия. Она была избрана королевою на условиях ограничения ее власти и коронована в марте 1719 года; герцог Голштинский, преследуемый ненавистью тетки, оставил Швецию».

Все было так, если не касаться частных подробностей. А между тем именно в них заключались разногласия между Ульрикой-Элеонорой и риксдагом и риксродом, как именовали государственный совет. Претендентка на корону желала разделить ее с супругом, а дворянство ей в этом решительно отказывало. Но и отдав решающую власть, Ульрика-Элеонора не угомонилась. Современники уверяют, что при некрасивой внешности она и характер имела несговорчивый, норовистый и мстительный. Получив корону, она снова пыталась разделить престол с мужем, и снова безрезультатно. Тогда, спустя год, чувствуя свое бессилие в управлении страной, она просто отказалась от короны в пользу Фридриха. При этом оговорила свое право занять престол в случае его болезни или смерти. Фридрих Гессенский был провозглашен королем Швеции. Война продолжалась.

На этот последний период приходится целый ряд существенных побед русского флота. И когда единственным способом избежать массированного вторжения русских войск на территорию страны стало подписание мирного трактата, он был подписан 30 августа 1721 года.

13

В столице известие о подписании мирного трактата встретили ликованием. От дворца отрядили двенадцать драгунов в зеленых мундирах с белыми тафтяными через плечо перевязями, со знаменами и лавровыми ветвями. Придали им по два трубача с бирючом и послали по слободам. Пышная кавалькада выезжала на площадь, останавливалась, трубачи громко трубили, не жалея щек, а бирюч среди них возвещал о событии. Сколько раз за день прочел он трактат, подписанный с нашей стороны «его царского величества высокоблагородным графом господином Яковом Даниелем Брюсом, его царского величества генерал-фельдцейхмейстером, президентом Берг- и Мануфактур-коллегии, кавалером ордена Святого Андрея и Белого Орла; такожде благородным господином бароном Гендрихом Иоанном Фридрихом Остерманом, его величества тайным советником Канцелярии».

С 10 сентября начались настоящие праздники с маскарадами, в которых участвовало до тысячи масок, и продолжались целую неделю. Царь ездил по домам, «пел песни и плясал по столам». Именным указом объявил решение о прощении всем осужденным, освобождение должникам и снял накопившиеся с начала войны недоимки до 1718 года. Господа Сенат и Синод, все вельможи, даже коллежские советники с ног сбивались, придумывая, чем бы еще угодить, чем порадовать государя. Но что предложишь, что поднесешь самодержцу, коему и так все подвластно, принадлежат земли и воды державы, достояние и сам живот подданных. Но что-то найти было надобно. И нашли, и придумали...

Решили в следующем месяце праздники повторить. Двадцать второго октября Петр с приближенными отстоял обедню в Троицком соборе. После службы с солеи[22] читали мирный договор, и архиепископ псковский златоустый Феофан Прокопович произнес проповедь, в которой живописал дела царя Петра и сказал, что за все оное свершенное достоин он называться Отцом Отечества, Императором и Великим...

Шум пошел по стоящим в церкви, к Петру стали пробиваться сенаторы, а тощий граф Головкин, согнувшись в поклоне, на правах главы министров, обратился к государю с речью:

— Вашаго царскаго величества славные и мужественные воинские и политические дела, чрез кои токмо единые вашими неусыпными