Юрий Гагарин – человек-легенда - Владислав Артемов

Юрий Алексеевич притворно сокрушается: – Тоже знает…

ЕВГЕНИЙ ХРУНОВ

Юрий Гагарин уже при жизни стал легендой, символом того, на что способен человек. Именно поэтому я считаю своим долгом сказать, что нельзя – так еще бывает! – изображать Гагарина как этакого развеселого ухаря-парня с вечной улыбкой на лице.

Да, он любил жизнь, людей, умел порадоваться от души, был удивительно чутким. Но в работе – а это большая, главная часть его жизни – Гагарин был необычайно сосредоточенным, когда надо – требовательным, строгим. И к себе, и к людям. Поэтому вспоминать впопад и невпопад об улыбке Гагарина – этого великого труженика – значит заведомо обеднять его образ.

БОРИС ЕГОРОВ

Я согласен, что, вспоминая о Юре, не следует кстати и некстати наклеивать на его лицо улыбку. Но и в другую крайность тоже ударяться не следует. Как бы там ни было, перефразировав общеизвестный афоризм, можно выразиться так: «улыбнись, и я скажу тебе, что ты за человек». А гагаринская улыбка – это улыбка особенная. Щедрая, оптимистическая, она своим мягким светом – не по щучьему велению, а по его, Юриному, хотению – мигом гасила традиционный ореол величия и, ломая нагромождения условностей, сближала его с людьми, превращала из респектабельного героя в доступного, обаятельного, простого человека. Словом, улыбка была одним из многочисленных штришков, придававших выразительность облику Гагарина. Одним из… Но художники знают, как важен даже малейший штришок, чтобы не пропало ощущение подлинности.

Ю. А. Гагарин и В. М. Комаров

Конспект Гагарина по аэродинамике

Штрихи, детали, незначительные, казалось бы, подробности приходят мне на память. К примеру, вот такие.

Космодромовская столовая. Не какая-то специальная, фешенебельная, рассчитанная на избранных, а рядовая, нормальная – столовая самообслуживания, каких сто тысяч других в России. В общей очереди, за молоденьким инженером в очках с массивной оправой, перед широкоплечим рабочим в диагоналевой синей спецовке, стоит Юра с «персональным» подносом в руках.

К спорту Юра вообще питал слабость, но справедливо подчеркивал, что занятие спортом не должно быть самоцелью, что главное не рекорды, а физическая закалка. Чем он только не увлекался! Баскетбол, прыжки с парашютом, лыжи, бадминтон, легкая атлетика… Да стоит ли перечислять? Упомяну еще лишь о том, что в последние годы Юра заинтересовался водными лыжами и какое-то время даже возглавлял федерацию водных лыжников.

Надо было видеть его на водных лыжах! Попав во власть морской стихии, голубизна которой сливалась вдали с синевой безоблачного неба, Юра был неуемен и летел по волнам, как на парусах. Это крылатое скольжение над бездной было торжествующим ликованием человека, поистине не знавшего страха ни на земле, ни в космосе, ликованием человека, устремленного в будущее.

ВИКТОР ГОРБАТКО

Даже отправляясь в заграничную командировку, Юрий брал с собой конспекты. Я видел эти бесподобные конспекты Гагарина. Обстоятельно записанные лекции. Аккуратно перерисованные чертежи и схемы. Если по не зависящим от него обстоятельствам

Гагарин на занятиях в академии

Гагарин вынужден был пропустить лекцию, то брал конспект у кого-нибудь из нас и переносил недостающее в свою учебную тетрадь.

Учиться было трудно. Руководство учебного центра Звездного городка не делало скидки на то, что мы, кроме всего прочего, еще и слушатели академии, ну а в академии, известно, спрашивают со всех одинаково. Хорошо еще, что отрядный распорядок был обдуманно увязан с расписанием академических занятий. Несколько дней в неделю мы с утра до вечера занимались в учебном центре и несколько дней слушали лекции в «Жуковке». Воскресенье иногда было выходным. В общем, нагрузки были еще те – не для слабых. И если нам приходилось несладко, то Гагарину и подавно. Но он не требовал для себя никаких поблажек, все экзамены и зачеты сдавал в срок, вместе с нами. И как сдавал! Четверки лишь изредка мелькали в его зачетной книжке.

Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского, с блеском защитив дипломный проект, Гагарин окончил на «отлично». И мы понимали: диплом с отличием он получил не потому, что он Гагарин, а потому, что он настойчивый человек. На этот счет никто из нас не сомневался, как не сомневалась в Гагарине Государственная комиссия, предложившая ему остаться при академии, в адъюнктуре. Юрий поблагодарил ученых мужей за столь заманчивое предложение и отказался…

Расшифровка пленки с записью экспериментального результата

ВАЛЕРИЙ КУБАСОВ

Мне довелось готовиться совместно с Юрием Алексеевичем к полету на новом в то время корабле «Союз». Он страстно хотел продолжать полеты в космос, а «Союз» был машиной принципиально новой, необлетанной. Вполне понятно, что при его освоении то и дело возникали сложные ситуации, что-то не получалось. Что скрывать, порой у меня появлялось раздражение, и оно, видимо, выплескивалось наружу. Реакция Гагарина была неизменной – он отводил меня в сторону и мягко говорил: «Спокойно, держи себя в руках». Думаю, что эта черта сыграла немаловажную роль при выборе кандидата на первый космический полет.

Во многом благодаря общению с Гагариным я научился более спокойно вести себя в любой, даже в самой напряженной ситуации.

Юрий Гагарин с друзьями на рыбалке

Заканчивался очередной день, насыщенный тренировками и зачетами, и Юрий частенько возвращался в свой служебный кабинет к деловым бумагам и письмам избирателей – он был депутатом Верховного Совета СССР. Случалось, исполнял свой депутатский долг в не совсем обычной обстановке… Как-то мы засиделись в «Союзе» дольше обычного, допоздна. Огромный цех опустел, и, видимо, улучив спокойный момент, к Гагарину подошел рабочий и рассказал про свое житье-бытье: в семье пополнение, а с жильем плохо, тесновато. В общем, попросил помощь. Нужно ли говорить, как занят космонавт, готовящийся к полету, сколь плотно был заполнен день Гагарина. Однако он счел своим долгом наутро побывать в профсоюзном комитете предприятия и получить заверения в том, что рабочему в ближайшее время предоставят новое жилье.

Парашютные прыжки с П. Беляевым

ГЕОРГИЙ ШОНИН

Кем бы он стал, оставшись в живых? Крупным военачальником? Ученым? Конструктором? Трудно сказать… Бесспорно одно – все свои силы, энергию, талант и горячее сердце он посвятил бы делу, которое начал, делу освоения космического пространства. Ибо не в его правилах было останавливаться на полпути».