Торжество тревог - Валерий Александрович Пушной

женщины во второй половине жизни становятся яростными феминистками. И в этом виноваты только мужики. Женщине хочется иметь возле себя достойного мужчину. Но, к сожалению, таких мужчин очень мало, не хватает на всех женщин, а многие из тех, которые есть, просто недостойны называться мужчинами. Пародия и ничего больше. Как дед Щукарь говорил, производители. Но такие производители не нужны женщинам. Без таких мужиков женщины с легкостью и радостно проживут жизнь, а вот без достойного мужчины жить трудновато. – Надежда прошла к столу и вновь примостилась на стул. – Правда, я понимаю, Павел, что не все мужики живут, как у Христа за пазухой. Но это их беда. Вот, например, смотрю я на тебя и кажется мне, что ты сам не знаешь, чего хочешь. Запутался ты в своих поисках. Хорошо, что я ни разу не была твоей женой, Павел.

У Хавина от изумления вытянулось лицо, тонкие черты даже несколько обострились, однако спросил совершенно спокойно, может быть, чуть-чуть равнодушно:

– А разве я когда-нибудь предлагал?

– И очень хорошо, что не предлагал! – подхватила Надежда. – Но ведь в жизни могло быть всякое.

Хавин ответил не сразу, сначала посмотрел на нее внимательно, как будто хотел лучше рассмотреть, а сам, вероятно, вспоминал, каким было ее лицо в молодости. Ну, что за народ эти женщины, думал, наверно, никогда не сможет их понять до конца. Задумчиво произнес:

– Пожалуй, ты права, Надежда.

– Права, – усмехнулась та. – Конечно, права. Вот видишь, женщины всегда правы, Павел, именно потому, что женщины. Так распорядилась природа, Павел, нравится тебе это или нет, но природа-матушка лучше нас знает, что без женщины ничего в этом мире невозможно. Только вы, мужики, забываете об этом, приходится тыкать вас носом, как слепых котят. – Надежда глянула на фото, которое по-прежнему Павел держал в руках. Он не смотрел на него, но чувствовал, как оно жгло ему пальцы, эти ощущения появились сразу, как только Хавин вспомнил о преступлении Кристины. Надежда кивнула на снимок. – Тебе эта девушка показалась не той, но, может быть, ты сам не тот, Павел? Ты об этом не думал? Почему все у тебя идет наперекосяк?

– Здесь ты заблуждаешься, Надежда, – спокойно ответил он. – Я об этом постоянно думаю ну если не постоянно, то часто. Однако эту девушку надо забыть.

– Чем же она оказалась плоха для тебя? – Надежда взяла из его руки фотографию, посмотрела на нее продолжительно и пытливо, но не нашла в ней ответа на свой вопрос, а посему посоветовала Хавину: – Подумай лучше, может быть, это ты чем-то плох для нее?

Павел нахмурился, он никогда не думал, что он был чем-то плох для Кристины. Этого, по его убеждению, быть не могло, просто потому, что знакомы они были незначительное время и вместе провели совсем немногие часы. За такой период стать плохим для девушки невозможно. Но, с другой стороны, как знать, ведь она за тот же период сумела все перевернуть кверх ногами. И теперь он подозревал, что она воспользовалась тем, что он устроил ее в гостиницу, и, возможно, ни одной ночи не провела без нового мужчины. Впрочем, этого он не знал, а гадать, по его мнению, был удел женщин, он просто отсек от себя Кристину, как раковую опухоль. Хавин еще помолчал и как бы в оправдание себе и в ответ Надежде твердо произнес:

– Она убила человека.

После его слов в комнате наступила тишина. Надежда переваривала то, что услышала, растерянно повела глазами по залу, потом остановила взгляд на снимке и выдохнула:

– Не может быть. Почему? Как?

– Она скрылась, – коротко ответил Хавин, и по его лицу Надежда почувствовала, что больше на эту тему он не хотел говорить, недовольно насупился и отвел глаза в сторону.

Женщина посмотрела на фотографию с внутренним разочарованием и положила ее на стол, придвинув ближе к Хавину.

– Возьми это фото и делай с ним, что хочешь! – проговорила решительно. – Зачем оно нам? – Надежда придвинула снимок к самому краю стола и отдернула руку, словно сожалела о том, что повторно прикоснулась к фотографии. – Забери!

Хавин взял и, не глядя, сунул снимок в карман рубашки.

Опять наступило молчание.

Надежда про себя удивлялась, как иногда можно обмануться, глядя на фотографию человека. Впрочем, что там фото, иногда смотришь в глаза живому человеку и не понимаешь, каков он есть. И зачем она только затеяла этот разговор с Павлом? Испортила настроение себе и ему.

Оба насупились.

Молчание стало уже давить, когда в зал вошел Матвей. На лице замерла безоблачная улыбка, совсем не вязавшаяся с выражениями лиц Хавина и Надежды. Марамзин сразу изменил лицо и с укором глянул на жену, представив, какой поток слов она могла вылить на Хавина. Он как бы говорил ей: ну я-то уже привык к этому, а Павлу ты зачем потрошила мозги? Его немой упрек, возможно, вызвал бы новый поток возмущения Надежды, если бы в дверном проеме не возникла фигура Александра. Он сообщил, что собрался отвезти Иру домой. Мать встрепенулась и вышла за сыном в прихожую. Хавин тоже поднялся из кресла. Мероприятие, ради какого он был приглашен, благополучно завершилось, пора и честь знать. Надежда повернулась к нему:

– Прости, Павел, если что не так сказала, я не хотела обидеть тебя, я же не знала, что все так нерадостно, – протянула ему руку.

– Не извиняйся, Надежда, все ты так сказала, – ответил Павел, сжимая в своих ладонях ее пальцы.

30

Александр и девушка выскользнули из квартиры. Павел распрощался и вышел за ними. Спускался по ступеням неторопливо, намеренно приотставая, чтобы ребята чувствовали себя свободно и не отвлекались на него. Однако они сами приостановились на межэтажной площадке и оглянулись на Хавина.

– Павел Сергеевич, – спросил Александр, – у вас водитель соображает в автомобилях? У меня машина как-то ненормально заводится. Может, посмотрит?

Выйдя из подъезда и подойдя к своей машине, Хавин отправил водителя глянуть, что с машиной крестника. Водитель прихватил из багажника фонарь, потому что света от ночных светильников было недостаточно, и направился к автомобилю Александра. Попытался завести, но мотор схватывал и глох. И все же потом завелся и заработал неровно. Водитель прислушался, открыл капот, посветил фонарем, что-то помычал себе под нос и выдал, мол, мотор троит, сдохла какая-то свеча, надо менять. Хлопнул крышкой капота и вернулся к машине Хавина.

Александр досадливо почесал затылок. Закрыл машину и попросил Иру подождать, пока он сбегает домой и возьмет у отца ключи от его машины.

Хавин предложил подвести их