Вероятность выживания - Вячеслав Ануфриев

меня сейчас попытались их забрать, я бы зарычал, как дикий зверь. Доев все с подноса, я схватил тарелку Доры и начал доедать то, что там оставалось. Глянул на девушку, та сидела, уставившись на меня с шокированным выражением на лице.

— Ты доедать будешь? — спросил я её, ткнув вилкой в её очищенную всего лишь наполовину тарелку. Мои слова вывели Илину из заторможенного состояния, она резко замотала головой в знак отрицания, быстро отодвинула свою тарелку в мою сторону, и пожелав мне хорошей ночи, убежала. Представляю, что она обо мне подумала. А плевать! Я тут ненадолго, притворюсь женихом завтра, а послезавтра уже уеду. Тем более, что если исходить из полученных в видениях знаний, моё поведение на ужине уже ничего не решает. Зато я, доедая порцию убежавшей девушки, наконец-то почувствовал себя идеально сытым. Культурно налил себе сока из кувшина в стакан, не спеша влил его в себя, и прихватив светильник со стола, отправился в свою комнату. Магический светильник, номской работы, немалых денег стоит, между прочим, а в доме они на каждом шагу.

Добравшись без проблем до выделенной мне клетушки и не встретив никого по дороге, я счастливо растянулся на кровати. Дверь запирать не стал, поскольку никаких запоров не нашёл. Да даже если бы были, уверен, был бы способ открыть их снаружи. Вставать не особо хотелось, но я пересилил себя и поднялся, затем застелил постель, и раздевшись, лёг спать, предварительно загасив свет.

Интерлюдия: Илина

Илина стояла в своей комнате возле открытого окна, выходящего на задний двор особняка, и размышляла. Она была вовсе не такой дурочкой, какую любила изображать, к её услугам были кучи книг и наставников. Если внешностью она пошла в маму, то умом в отца. Нет, Дора вовсе не была глупой, но мыслить масштабно, детально исследовать ситуацию и делать из этого правильные выводы у неё получалось намного хуже, чем у Брана, за десять лет подмявшего под себя конкурентов, большую часть города и значительную часть торговли с номами. И теперь графская дочь старалась обдумать то, что её так насторожило за сегодняшним ужином.

Такой аппетит, как у Дина этим вечером, она видела до этого два раза. Один раз у Саймона этой зимой, второй раз у мага в Квинте несколько дней назад. Оба случая зверского голода были связаны с магическим истощением. Откуда может быть магическое истощение у необученного применять магию стихийника? Ответ очевиден, Дин умеет применять магию, неизвестно какую, но достаточно сильную для того, чтобы истощить свой магический запас. Как он ухитрился умолчать об этом и не солгать при проверке амулетом правды? Либо он знал, что его будут проверять и тщательно продумал то, как и что будет говорить, попросту умолчав о том, что хотел скрыть, либо он умеет обманывать амулет, а на такое способны только разумники или специально тренированные люди, но в этом случае мальчику должны были тренировать разум с раннего детства. В первом случае их гость, скорее всего, работал на барона, во втором, имел какие-то свои планы на их семью, а такие планы, как правило, ничего хорошего обманываемым людям не сулят. После ужина она поделилась своими выводами с Саймоном, но тот не согласился с ней. «У мальчика очень странная аура», сказал он, «будь он шпионом или разумником, он бы замаскировал её под менее приметную. Больше похоже на какую-то врождённую способность противостоять магии разума».

Саймон, конечно, разбирался в таких вещах и его суждениям девушка доверяла, но… ситуацию осложняло одно обстоятельство, о котором она говорить не решилась. Ещё когда она первый раз увидела Дина, грязного, уставшего и голодного, она как-то непроизвольно почувствовала к нему симпатию, но тогда девушка списала всё на жалость и сочувствие, его история с принуждением к свадьбе была схожа с её собственной проблемой. Однако, на следующий день, когда они непроизвольно пообжимались в карете, Илина почувствовала жуткое возбуждение. Позже она ещё раз проверила себя, прижавшись незаметно своей попкой к его паху, и у неё опять возникло это возбуждение, причём даже сильнее, чем раньше. Невероятно приятное чувство, которое она с трудом прервала. Даже сейчас, когда она просто вспомнила о произошедшем в карете, её тело слегка отреагировало.

Казалось бы, этот факт говорил в пользу версии с Дином-разумником, но на шее Илины висел амулет защиты от магии разума, такой же как на Бране, Доре и других членах их семьи. Причём девушка уже успела убедиться в его эффективности и работоспособности. Разумники могут вызывать симпатию, возбуждение, да и вообще любое чувство в людях, но амулет сразу бы распознал воздействие и обезвредил, оповестив владельца. Более того, её мама, с которой она тоже поговорила, сразу после Саймона, также почувствовала необъяснимую симпатию к Дину во время ужина, несмотря на амулет на шее. Да и сам Саймон подозрительно благодушно у нему настроен, хотя не снимает амулет вообще никогда.

Девушка вспомнила ещё раз то, о чём говорила с мамой, а разговор получился весьма насыщенный и наводящий на разные мысли.

* * *

— Ты должна относиться к учёбе в Оплоте со всей серьёзностью, — Дора не смотрела на дочь, вместо этого она пялилась на картину на стене, её любимый пейзаж, на котором художник изобразил Угрюмый хребет. — Я и сама там почти год училась, прежде чем родители забрали меня оттуда, чтобы выдать за твоего отца.

— И что, помогло это тебе? — Илина также не смотрела на мать, развалившись на диване и разглядывая потолок. В обмене взглядами не было необходимости, они слишком хорошо знали друг друга. — Ты тогда не знала, что дед выдернет тебя из-за учебного стола и подложит под перспективного жениха, а вот я знаю, что у меня будет такая же история. И потом, тебе эти знания даже не пригодились.

— А вот тут ты ошибаешься, дочка, — Дора проигнорировала грубость сказанных слов, она и сама могла говорить без прикрас, в разговорах с дочерью у них в приоритете всегда была честность и искренность. Вместо этого она сделала большой глоток дурмана из бокала, который держала в руке. — Там девушек учат не только конструкты применять, тётки там умные, они и жизни учат. По крайней мере, тогда, война всё поменяла. Я-то знаю, сколько целительниц погибли в Кровавом котле, сколько по настоящему,