Пророчество о сёстрах - Мишель Цинк

Соня кивает.

— Твой отец еще не пересек границу последнего мира. Иначе мы бы не смогли говорить с ним. У тех, кто по доброй воле задерживается в других Иномирьях, есть на то свои причины. Должно быть, отец медлит, чтобы помочь тебе. Когда он уйдет туда, ты уже не сможешь разговаривать с ним, покуда не воссоединишься с ним в том последнем мире. Но остальные семь миров… они промежуточные… там вы встретиться можете. — Она останавливается и ласково глядит на меня, словно желая успокоить меня, унять мое разочарование еще прежде, чем дала для него повод: — Но… но ты же не обучена этому, Лия.

— Знаю, но это наша единственная надежда. Мы должны найти имена двух оставшихся ключей. Без них нам дальше не продвинуться, а единственный способ найти их — это сперва отыскать список. — Я медлю еще несколько секунд перед тем, как принять окончательное решение. — Да, это единственный способ. Ты говорила, возможно управлять своими странствиями, да? И возможно по собственной воле оказаться в Иномирьях? Ты поможешь мне туда попасть, Соня. Расскажешь, что и как делать.

Ей не хочется соглашаться. Она кивает — но медленно, слабо.

— Тебе придется подвергнуться смертельному риску. Воинство ждет. И Самуил ждет. Он будет пытаться разлучить твою душу с телом, задержать ее в Иномирьях. И если он преуспеет… если он преуспеет, то низвергнет тебя в Пустошь, и ты навеки окажешься его пленницей. Понимаешь, что это значит, Лия? Ты никогда не сможешь уйти в последний мир. Никогда. — Она качает головой и, видимо, принимает решение. — Нет. Ты не должна странствовать одна. Рано. Я отправлюсь с тобой.

Однако ее слова не заставляют меня усомниться. Я свое решение тоже уже приняла.

Я качаю головой.

— Нет. Я пойду одна.

Полчаса спустя я лежу на кожаном диване в темной библиотеке. Шторы опущены, чтобы не пропускать в комнату яркий дневной свет. Соня опускается на колени подле дивана, глядя на меня честными, встревоженными глазами.

— По моей команде закрой глаза и опустоши свой разум, освободи его от всего, кроме того места, куда ты хочешь попасть, лица, которое хочешь увидеть. Мы начнем вместе считать и будем продолжать, пока я не скажу «стоп». Пытайся слушать свое дыхание, ощутить биение своего сердца. Понимаю, это звучит… наверняка это звучит чистым безумием! Но ты должна сделать именно так. Уменьшись до работы твоего физического тела, чтобы в твоем разуме не осталось ничего, кроме того, что ты хочешь увидеть. — Она ненадолго умолкает, потом продолжает снова: — Будь осторожна со своими мыслями во время странствий, Лия. Мысли имеют силу. Особенно в Иномирьях.

Я прячу эти новые знания, запасаю их, чтобы воспользоваться ими позже. Сразу возникает столько новых вопросов, что меня охватывает паника.

— Погоди минутку. А во время поисков отца я должна странствовать меж миров в каком-то определенном порядке или нет? — Я вспоминаю мертвое поле, где мы встречались с Элис. — И что если я попаду куда-нибудь не туда? Если не смогу найти отца или, еще того хуже, окажусь в каком-нибудь страшном и опасном месте?

— Ты можешь путешествовать повсюду, где тебе заблагорассудится, хотя потребуется некоторое время на то, чтобы обрести контроль над своими передвижениями и научиться попадать именно туда, куда тебе надо. Ты еще неопытна, поэтому попытайся… попытайся призвать к себе отца. Он почувствует, что ты появилась на Равнине. Это знание, эта… энергия — она соединит вас, приведет друг к другу — в правильном мире. Он непременно найдет дорогу к тебе, если только сможет. А если нет — значит, ты в неправильном месте и должна покинуть его немедленно и переместиться в новое, покуда падшие души не почуяли, что ты там.

— А если… если души найдут меня? Или Самуил? Как мне тогда выбираться оттуда?

Соня задумывается, прикусывает губу.

— При первой же возможности постарайся встать ногами на твердую землю. На Равнине мы всегда уязвимы — это не наш мир. Однако в полете мы уязвимее всего. И те, кто обитает в Иномирьях, это отлично знают. Они знают, как перемещаться там, как находить то, что ищут. И как причинять вред тем, в ком видят незваных гостей. Если тебя поймают в ловушку падшие души, или Самуил, или… или кто-нибудь еще…

Я протестующе приподнимаюсь на локтях.

— Кто-нибудь еще?

Она успокаивающе кладет мне на плечо теплую руку.

— Иномирья кишат всевозможными призрачными созданиями. Иные будут стремиться помочь тебе, иные — сыграть с тобой какую-нибудь шутку, но иные — причинить тебе настоящий вред. Даже опытные путешественники на Равнине должны соблюдать осторожность.

Эти новые сведения лишь подстегивают мою решимость. Скорее бы уж покончить с этим и вернуться в безопасность Берчвуда!

— Хорошо. Тогда скажи, как мне защищаться.

Соня морщит лоб, подыскивая слова.

— Все живые существа испускают определенную энергию — это касается и тех, чьи души обитают в Иномирьях. И для того, чтобы причинить тебе какой-то вред, они пускают в ход эту энергию. Ты должна делать то же самое.

Я киваю, вспоминая, как падшие души вились над нами с Элис на том мертвом поле, вспоминая их мощь, их силу, под натиском которой я стала такой слабой и ко всему безразличной.

— Но как… как мне управлять своей энергией?

Соня нервно барабанит пальчиками по кожаной обивке дивана.

— Вот это как раз очень трудно объяснить. Я-то сама умею так делать с самого раннего детства, так что мне сложно выразить это словами, — но представь, что твоя энергия — это семечко, крохотное семечко, хранящееся у тебя в самой-самой глубине. Это семечко совсем маленькое, даже невидимое, но в нем таится больше энергии, больше силы и света, чем ты в состоянии себе даже вообразить. И когда ты ощутишь, что тебе грозит опасность, ты должна мысленно увидеть, как это семечко прорастает, открывается, выпуская на волю то, что живет внутри него.

Я не хочу говорить ей, что все это кажется мне весьма малоправдоподобным. Что сама идея о каком-то незримом семечке, способном защитить меня от натиска падших душ, представляется мне до крайности невероятной, хотя звучит все, конечно, очень мило. Поэтому я киваю, открыв разум ее словам и напоминая себе, что еще несколько недель назад я бы вообще ни во что из того, что знаю сейчас, не поверила бы — ни в отметину, ни в медальон, ни в пророчество. Однако они же существуют на самом деле.

Соня продолжает — так, точно слышит мои сомнения.

— И ты должна не просто думать об этом. Ты должна увидеть его, это семечко — понимаешь? Должна явственно узреть, как оно открывается, выпуская поток твоей энергии наружу, создавая барьер, что даст тебе время бежать.