Туманный берег - Вера Русанова

Выпили ещё по стакану сока, уже безо всякого удовольствия. Маринка выкурила пару сигарет. Вид у неё был не то чтобы скорбный, но какой-то погасший. Судя по всему, перспектива ехать в Железнодорожный на поиски возможного убийцы ей не особенно улыбалась.

Лиля, не выдержав, попыталась открутить назад, заявила, что во всем разберется сама, и что это будет даже удобнее. Но подруга только покачала головой. Уточнила, можно ли звонить домой к Кире Петровне или от телефонных разговоров все-таки лучше воздержаться. Сама расплатилась с официанткой, коротко бросив:

- Вам, беглым, деньги нужнее.

Из кафе вышли вместе. Вместе проехали пару остановок на троллейбусе. Маринка сошла возле супермаркета, а Лиля поехала дальше. Честно говоря, ей и самой все меньше верилось в благополучный финал.

Дома пообедала окрошкой, приготовленной Кирой Петровной, выкупала Оленьку, обнаружив выступившую на шейке и под мышками потничку. Когда девочка уснула, села на подоконник, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Небо было сине-серым, звезды казались дырочками, прогрызенными молью в некогда богатой шали.

Телефон задребезжал неожиданно. Лиля вздрогнула и тут же услышала, как по коридору тяжело зашаркала Кира Петровна, явно пытающаяся на ходу попасть ногами в тапки.

Несколько коротких и удивленных фраз: "Да... Да?.. Все правильно? Вы правильно попали..." Хозяйкино изумленное и виноватое лицо в освещенном дверном проеме: "Лилечка, там тебя к телефону. Я, наверное, неправильно поступила? Надо было сказать, что такой здесь нет?"

Сердце, прыгающее в груди, как мячик на столе для пинг-понга. Трубка, противно выскальзывающая из вялой и мокрой от пота руки. Маринкин захлебывающийся голос:

- Я застряла из-за тебя в этом Железнодорожном! Электричка теперь только через полтора часа. Маршрутки все как провалились, а уже ночь на дворе... Да! Да, я сегодня поехала! А чего, думаю, тянуть?.. Нет, это ты чокнутая, я как раз нормальная...

- Ты хорошая, Маринка. Ты даже не представляешь себе, какая ты хорошая! - тихо проговорила Лиля, прижимая трубку плечом к уху и нащупывая позади себя кресло.

- Потом скажешь мне, какая я хорошая. При личной встрече. Если я, вообще, конечно, когда-нибудь отсюда вернусь. А теперь слушай! Нашла я твою Слюсареву. Точнее, не её саму, а её корефанок. Все правильно, работала она в этом баре "Прибой", потом пропала чуть ли не на полмесяца, и вот в последние дни опять появилась. На работу, правда, пока не вышла.

- Ты её видела?

- Не видела! Я же тебе русским языком говорю! Но не это главное. Я как в бар зашла да начала у девчонки за стойкой про Слюсареву спрашивать, она и говорит: "Это наша миссис Рокфеллер что ли?" Я так деликатно интересуюсь: почему, мол, миссис Рокфеллер? "А она", - грит, - "замужем за каким-то шибко богатым англичанином была, через брачное агентство познакомились. Он с ней потом за шлюшество развелся и из Англии выпер"... Представляешь, Лилька?!

- Выходит... Выходит, она тоже жила в Англии? - голос у неё от волнения сделался сиплым. - И, возможно, знала Райдера?

- Знала - это мягко говоря. Я спросила, как была у этой Слюсаревой фамилия по мужу, и мне с большим энтузиазмом сообщили: "То ли Рейдер, то ли Райнер. Но точно что-то не "Р"!" Она была его первой женой, ты понимаешь?!

На секунду Лиле показалось, что она сейчас упадет в обморок. Качнулись стены и потолок, журнальный столик со стопкой газет и игрушечный Незнайка на стене. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами роем взвились противные черные мушки. В голове промелькнула короткая и непонятно к чему относящаяся мысль: "Рено... Рено тоже начинается с буквы "Р"!"

- Эй, ты меня слышишь? - кричала в трубку Маринка. - У меня всего два жетона осталось!

- Слышу, - отозвалась она. - Слышу...

- Ну, и что ты по этому поводу думаешь?

- Я думаю, что она - наследница. По англосаксонскому праву она наследует за мужем вместе со второй женой...

- То есть как? Они же в разводе?

- Безразлично, если она не замужем... Она не замужем?

- Вроде нет... Ну, ни фига себе у них закончики!.. Так что получается-то тогда, Лиль?

- Не знаю, что получается. Ее на самом деле могли ударить по голове, чтобы убрать вторую претендентку на деньги, а могло ничего подобного и не быть. Если это она - любовница Вадима, то они просто получают все - все деньги до последнего пенни! И еще... Еще мне очень странно, почему Олесе и её мужу разнесли головы, а эту Слюсареву не добили? Почему её не добили, если хотели убить? Она ведь наследница, Марин, ты понимаешь?!

Та как-то не очень уверено и слишком быстро пробормотала:

- Понимаю... Подожди секундочку...

Потом обратилась к кому-то, стоящему, по-видимому, рядом с телефонной будкой:

- Погодите! Чего вам, собственно, надо?

В трубке невнятно булькнуло, послышалось хлопанье дверцы, чье-то тихое, осторожное дыхание, а затем короткие, равнодушные гудки...

* * *

Птичка ел "Вискас" для котят. Ел с явным удовольствием, но вид при этом имел чрезвычайно агрессивный. Смельчак, рискнувший перехватить в воздухе кусок заветной кошачьей тушенки, вероятно, поплатился бы не только зрением, но и жизнью. Клюв у Птички был весьма длинный и прочный.

- Ну вот, а вы говорите "корм для попугайчиков"! - усмехнулся Красовский, подковырнув пальцем очередной кусок консервов и метнув его прямо в жадно раскрытую пасть. - Хищник же! Хищник натуральный! А Катька его овсянкой потчует. Извращенцы вы, ребята! Мучаете бедное животное... Ничего, Эммануил, мы с тобой ещё подружимся, правда?

- Не успеете, - Андрей допил пиво из бутылки. - Его скоро заберут. Я надеюсь. Как он меня достал! Не думал, что меня, вообще, может кто-нибудь так достать!

- Ладно. Устроим классные торжественные проводы. С "Вискасом" и "Чаппи".

- Сейчас! Проводы ему! Пенделя ему под зад. А заодно и хозяину... Где его только черти носят?

- В розыск объяви, - посоветовал Серега, принюхался к "Вискасу" и осторожно лизнул его языком. Птичкины пуговичные глаза при этом сделались совсем круглыми и злобными. - За неуплату алиментов. Только прикинь сколько эта пингвинячья морда у тебя одного минтая сожрала, не говоря уже о нервных клетках?

- Одну такую уже объявили. Результаты просто блестящие! Всем по ордену и по грамоте с сургучной печатью!

- Это ты про жену Бокарева, что ли? Ничего! Найдем! Сам лично найду и придушу стерву!.. Это надо же, из-за каких-то паршивых фунтов стерлингов такую красивую бабу грохнула! А сама - тьфу! Смотреть не на что!

- Угу, - отозвался Андрей, но как-то вяло. Красовский тут же отреагировал на перемену в тоне и перегнулся через подлокотник кресла:

- А ты это чего? Опять загружаешься? Чего тебе на этот-то раз не нравится?

- Мне все нравится. Кроме одного момента. Точнее, кроме двух.

- Ну вот, опять! Елы-палы! Как с тобой тоскливо иногда бывает: пива попить и то нормально нельзя! Мотив есть, улики есть, сбежала эта сучка мерзкая как только почувствовала, что жаренным запахло. Львенок в телевизоре! Ль-ве-нок! Куда уж понятнее? Да даже напиши Олеся её фамилию с именем в этом подвале, и то яснее не выразишься!

Андрей молча поднялся с дивана, обогнул блестящего и толстого Птичку, присел на корточки рядом с тумбочкой для видеоаппаратуры. Красовский подозрительно прищурился:

- Надеюсь, ты не собираешься опять меня терроризировать просмотром "Леона"? Чего ты хочешь, чтобы я там увидел? Силуэт нашей Муратовой на заднем плане?

- Помолчи пару секунд!

- Слушай ты, лицо, процессуально самостоятельное, ты чего-то у нас наглеешь не по дням, а по часам.., - начал было Серега, но Щурок уже отправил кассету в видеомагнитофон.

По экрану поползли сначала серые полосы, потом титры. Птичка, разозлившийся на то, что "Вискас" кончился и обвинивший в этом, естественно, нынешнего хозяина, злобно ткнул Андрея клювом в спину. Тот не отреагировал, о чем-то задумавшись и безвольно свесив руку с колена. Красовский вздохнул и потянулся за своей бутылкой "Балтики".

- О саксофонисте из того кафе все время думаю...

- Чего?

- О саксофонисте, говорю, - Щурок сдул волосы со лба. - И не могу понять, каким образом это с "Леоном" связано. Или не это? Что-то еще?

На экране появилась сначала потенциальная жертва, потом сам Леон в темных очках. Девочка, пакет с молоком, цветок на окне.

- ... "Убийца рядом с ребенком", помнишь?

- Я-то помню. Ты вот у нас чего чудишь? Просто, без выпендрежа, объяснить не можешь, что тебя не устраивает?

- Я объясню... А логику, как мы до "Леона" дошли, помнишь?

- И логику твою потрясную с шоколадкой тоже помню!

- Шоколадка тут ни при чем, - Андрей поморщился. - Точнее, "при чем". Но если бы не шоколадка, было бы что-нибудь другое. Все равно бы мы доперли, вспомнили бы, в конце концов, что Олеся почти англичанка была, а "лев", что по-английски, что по-французски "lion" пишется. Произносится только по-разному... Потом этот львенок в телевизоре...