Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

и снова полезут через Прут. Кроме того, как правильно заметил Антон Иванович, урок румынским захватчикам должен быть преподан такой, чтобы он запомнился им надолго. Для начала нужно спланировать наступательную операцию, целью которой должно быть окружение и уничтожение самой боеспособной части румынской армии. Ну, а потом к делу подключатся наши дипломаты, которые уже без применения оружия продолжат экзекуцию над «неразумными румынами».

– Вячеслав Николаевич, – сказал Фрунзе, – я попрошу вас подготовить меморандум для товарища Сталина и наркома иностранных дел товарища Чичерина. А мы пока займемся планированием операции, после которой господа в Яссах на всю жизнь забудут о словосочетании «Романия Маре» – «Великая Румыния». А то у этих господ и так уже глаза больше желудка. Может быть, стоит напомнить домнулам, что, в конце концов, можно будет сделать и так, что территория королевства Румыния сократится до территории Валахии, даже без Трансильвании?

– Товарищ Фрунзе, – сказал полковник Бережной, – давайте оставим богу – богово, а кесарю – кесарево. Нас никто не уполномочивал решать внешнеполитические задачи. В Петрограде есть те, кто в дипломатических тонкостях разбирается лучше нас и доведет до нас в нужное время все рекомендации. А пока будем заниматься насущными делами.

– Да, Вячеслав Николаевич, вы правы, – сказал Фрунзе, – разумеется, вторжение непосредственно в Румынию и наступление на Яссы должны быть непременно согласованы с товарищем Сталиным, который очень не любит подобные экспромты.

Фрунзе еще немного помолчал и добавил:

– Ну, а пока мы поставим задачи здесь присутствующим: полковник Дроздовский займется Унгенским плацдармом. Необходимо удержать мост и, по возможности, создать тет-де-пон на румынском берегу. Генералы Деникин, Марков и полковник Бережной подготовят план общей операции. Как тут уже было правильно сказано, необходимо нанести румынам такое поражение, после которого у них навсегда бы пропало желание связываться с Россией. Ну, а я займусь вопросами большой политики.

И еще, я прошу держать ухо востро – от румын можно ожидать любой гадости. Из-за своей наглости и глупости они могут совершить совершенно неожиданные поступки. Воевать с дураками тяжелее, чем с умным противником, об этом никому и никогда не стоит забывать.

14 (1) декабря 1917 года, вечер.

Екатеринославская губерния, станция Новоалексеевка

в тридцати двух километрах перед Чонгарским мостом.

Майор госбезопасности Османов Мехмед Ибрагимович

В час пополудни выставленный по дороге к Чонгару дозор доложил, что наблюдает на горизонте группу всадников численностью от пятидесяти до семидесяти сабель, приближающуюся к нам по дороге от Салькова. Приказав дозорным скрытно отходить, я стал размышлять над полученной информацией.

Конными в таком количестве в Крыму могли быть только кайдеши, и, скорее всего, первого полка, ибо второй на данный момент был еще не готов. Можно было сказать, что нас оценили по достоинству, ибо Крымский конный полк являлся на данный момент единственной боеспособной частью, имевшейся в распоряжении симферопольских автономистов. И передо мной во весь рост встал вопрос – что им тут надо?

Если это попытка силовой операции, то крайне опрометчивая и плохо организованная. При отсутствии внезапности один эскадрон мы сожрем и не подавимся. Просто надо подпустить их поближе и расстрелять из пулеметов. Изъятый у бандитствующих матросов поломанный пулемет наши умельцы починили, а в Новоалексеевке нам удалось по умеренной цене сторговать две подрессоренные брички вместе с лошадьми. Так что у нас теперь не две тачанки, а четыре. Весьма весомый аргумент в скоротечной кавалерийской схватке. И это, если не брать в расчет два БТР с крупнокалиберными пулеметами. Ну, а закончат все дело своими шашками казаки.

Я ничуть не сомневаюсь в том, что все будет именно так. Хотя мне очень не хочется убивать этих храбрых и честных солдат, которые все еще продолжают считать, что они служат в русской армии и исполняют свой воинский долг, несмотря ни на что.

Увы, сам факт проведения такой акции однозначно указывал бы на то, что и вожди татарского Курултая, и начальство их военного совета настроены решительно, и что никакие переговоры с ними невозможны в принципе.

Вероятен, правда, и второй вариант. Этот эскадрон – всего лишь эскорт для важного лица, уполномоченного вести переговоры. Если бы полковник Достовалов послал вместо себя какого-нибудь поручика, то тогда эскорт ограничился бы максимум десятком сабель. Будем надеяться, что все это именно так, хотя соломки все же требуется подстелить.

Солнце в разрывах туч уже клонилось к закату, когда, примерно за полверсты до окраины Новоалексеевки, кайдеши остановились, сбившись в кучу. После короткой заминки от них отделилась группа, состоящая из шести всадников, и под белым флагом шагом направилась в нашу сторону. Видимо, это все же были парламентеры, а не те, кто желал бы решить вопрос силовым путем. Судя по всему, трое из гостей были офицерами, причем двое – в немалых чинах. Ну а остальные – это всего лишь их охрана. Теперь, чтобы не быть невежливыми, надо выезжать навстречу и нам.

– В общем, так, – сказал я собравшемуся на перроне станции комсоставу, засовывая за пазуху бекеши портативную рацию, – на встречу с парламентерами поеду я, заместитель Миронова хорунжий Плавский – отчаянный рубака, за три года войны выслуживший первый офицерский чин из рядовых казаков, и комиссар Железняков. Сам Миронов, Махно и адмирал Пилкин остаются «на хозяйстве». Не исключены провокации, так что надо быть в полной готовности и ухо держать востро.

В качестве своего телохранителя я выбрал одного из морпехов, тоже из станичников, только не донских, а кубанских, а потому неплохо державшегося в седле. Хорунжего Плавского и Железнякова сопровождали тот самый старший урядник Хорьков, ходивший ночью за «языками», и один невысокий рябой рядовой казак средних лет по фамилии Мальков, заработавший в германскую два креста за храбрость.

Встретились мы на дороге, примерно метрах в ста от околицы Новоалексеевки. Остановили мы, когда между нами осталось метров тридцать. Первыми спешились наши гости. Отдав поводья лошадей коноводам, офицеры: два полковника и ротмистр, пошли дальше пешком. Мы последовали их примеру.

Пару минут они с удивлением молча пялились на наши с Плавским погоны, потом на погоны сопровождавших нас бойцов. Похоже, что они ожидали встретить не нас, а опухших от пьянки, расхристанных и зачуханных «большевиков-с». При этом я держал паузу, как рекомендовал товарищ Станиславский, давая нашим оппонентам возможность досыта насладиться зрелищем. Когда молчание стало совсем неприличным, старший вскинул руку к козырьку фуражки.

– Полковник Достовалов Евгений Исаакович, – представился он, – начальник военного отдела крымского Курултая, который я имею честь представлять. Со мной командир первого Крымского полка полковник Митрофан Михайлович Петропольский, и командир первого эскадрона того же