Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

Йеннифэр пронзительно, дико и отчаянно закричала.

— Больно? — догадался Вильгефорц, впиваясь в нее живым глазом и мертвым кристаллом. — Ну конечно же, больно. Сканируй, Йеннифэр, не упирайся. Не разыгрывай из себя героиню. Ты прекрасно знаешь, что этого выдержать нельзя. Последствия упрямства могут быть плачевными: кровоизлияние, параплексия, или же ты вообще превратишься в бессмысленное существо и будешь вести растительное существование. Если, конечно, выживешь!

Она стиснула челюсти так, что хрустнули зубы.

— Ну, Йеннифэр, — мягко сказал чародей. — Ну, хотя бы из любопытства! Ведь тебе наверняка интересно, как поживает твоя воспитанница. А вдруг ей угрожает опасность? Может, она бедствует? Ты же знаешь, сколько людей желают Цири зла и жаждут ее гибели. Сканируй. Когда я буду знать, где находится девушка, я притащу ее сюда. Тут она будет в безопасности… Тут ее не найдет никто. Никто.

Голос у Вильгефорца был бархатный и теплый.

— Сканируй, Йеннифэр, сканируй. Пожалуйста. Даю тебе слово: я возьму у Цири только то, что мне необходимо. А потом обеим вам верну свободу. Клянусь.

Йеннифэр еще крепче стиснула зубы. Струйка крови потекла у нее по подбородку. Вильгефорц резко встал, махнул рукой.

— Риенс!

Йеннифэр почувствовала, как пальцы ее рук стискивают какие–то приспособления.

— Порой, — сказал Вильгефорц, наклоняясь к ней, — там, где бессильна магия, эликсиры и наркотики, дает результат обычная, старая, добрая классическая боль. Не принуждай меня к этому. Сканируй.

— Иди к черту, Вильгефорц!

— Подкручивай винты, Риенс. Понемногу.

Вильгефорц взглянул на безжизненное тело, которое тащили по полу к лестнице, ведущей в подземелья. Потом поднял глаз на Риенса и Ширру.

— Всегда существует риск, — сказал он, — что кто–нибудь из вас попадет в руки моих врагов и будет подвергнут допросу с пристрастием. Хотелось бы верить, что вы проявите не меньшую стойкость тела и духа. Да, хотелось бы в это верить. Очень. Но я не верю.

Риенс и Ширру молчали. Вильгефорц вновь включил мегаскоп, спроецировав на экран изображение, генерируемое огромным кристаллом.

— Вот все, чего я добился. Я хотел получить Цири, а она дала мне ведьмака. Интересно. Не позволила вырвать из себя эмпатическую матрицу девушки, но на Геральте сломалась. А о каких–либо ее чувствах к этому Геральту я вовсе и не подозревал… Ну, для начала удовольствуемся достигнутым. Ведьмак, Кагыр аэп Кеаллах, бард Лютик, какая–то женщина? Хм–м–м… Кто возьмется за окончательное решение ведьмачьей проблемы?

«Согласился Ширру, — вспоминал Риенс, приподнимаясь на стременах, чтобы хоть немного облегчить болящие от седла ягодицы. — Ширру взялся убить ведьмака. Он знал местность, в которой Йеннифэр высканировала Геральта и его компанию, у него там были знакомые или даже родня. Меня же Вильгефорц послал переговорить с Ваттье де Ридо, а затем следить за Скелленом и Бонартом…

А я, идиот, тогда радовался, уверенный, что мне в удел досталась задача гораздо более легкая и приятная. И такая, с которой я управлюсь быстро, без труда и с удовольствием…»

— Если кметы не лгали, — Стефан Скеллен поднялся на стременах, — то озеро должно быть за этой возвышенностью, в котловине.

— Туда и следы ведут, — подтвердил Бореас Мун.

— Тогда почему же мы стоим? — Риенс потер озябшее ухо. — Шпоры коням и вперед!

— Не шебуршись, — придержал его Бонарт. — Надо разделиться и окружить котловину. Неизвестно, по какому берегу она поехала. Если выберем неверное направление, озеро может отрезать ее от нас.

— Истинная правда, — поддакнул Бореас Мун.

— Озеро сковал лед, — бросил Риенс.

— Лед может оказаться слишком слабым для лошадей. Бонарт прав, надо разделиться.

Скеллен быстро отдал нужные распоряжения. Группа, которую вели Бонарт, Риенс и Оль Харшейм, насчитывавшая в общей сложности семь лошадей, помчалась по восточному берегу и быстро скрылась в черном лесу.

— Хорошо, — скомандовал Филин. — Едем. Силифант… — И тут же сообразив, что что–то не в порядке, развернул коня, хлестнул его нагайкой, наехал на Жоанну Сельборн.

Веда оттянула назад своего коня. Лицо у нее было каменное.

— Впустую, господин коронер, — сказала она хрипло. — И не пытайтесь даже. Мы не поедем. Мы возвращаемся. С нас довольно.

— Мы?! — рявкнул Дакре Силифант. — Кто — мы? Это что, бунт?

Скеллен наклонился в седле, сплюнул на мерзлую землю. За Ведой стояли Андрес Верный и Тиль Эхрад, светловолосый эльф.

— Госпожа Сельборн, — протяжно и ядовито проговорил Филин. — Не в том дело, что вы теряете виды на многообещающую карьеру, что растрачиваете и превращаете в ничто выпавший вам в жизни шанс. Дело в том, что вас отдадут палачу. Вместе с теми дурнями, которые вас послушались.

— Чему суждено висеть, то не утонет, — философически ответила Веда. — А палачом нас не надо пугать, господин коронер, ибо неизвестно еще, кому ближе к эшафоту, вам или нам.

— Ты так считаешь? — Глаза Филина сверкнули. — Подслушала где–то чьи–то хитрые мысли. Я считал тебя умнее. А ты оказалась обыкновенной глупой бабой. Тот, кто со мной, — всегда выигрывает, кто против — всегда проигрывает! Запомни! Хоть ты меня уже за утопленника считаешь, я еще успею отправить тебя на эшафот. Слышите, вы? Раскаленными крючьями прикажу срывать у вас мясо с костей!

— Раз мать родила, господин коронер, — мягко сказал Тиль Эхрад. — Вы выбрали свой путь, мы — свой. Оба пути ненадежны и рискованны. И неизвестно, кому что судьба уготовила.

— Вам не удастся, — гордо подняла голову Веда, — нас, как псов каких, натравливать на девушку, господин Скеллен. И мы не позволим, словно псы, убить себя, как это случилось с Нератином Цекой. А, хватит болтать. Мы возвращаемся. Бореас, поехали с нами!

— Нет, — покачал головой следопыт, отирая лоб меховой шапкой. — Дай вам счастья, не желаю вам зла. Но я остаюсь. Служба! Я присягнул.

— Кому? — поморщилась Веда. — Императору или Филину? А может, чародею, треплющемуся из коробочки?

— Я солдат, Веда. Служба.

— Постойте, — крикнул Дуффицей Крель, выезжая из–за спины Дакре Силифанта. — Я с вами. Мне тоже надоело. Вчера ночью мне приснилась моя смерть. Я не хочу подыхать за паршивое и подозрительное дело!

— Предатели! — крикнул Дакре, краснея как вишня. Казалось, черная кровь вот–вот брызнет у него с лица. — Отступники! Подлые псы!

— Замолчи. — Филин продолжал смотреть на Веду, а глаза у него были такие же мерзкие, как у птицы, давшей ему прозвище. — Они выбрали путь, ты же слышал. Чего же кричать и брызгать слюной. Но мы еще когда–нибудь встретимся. Обещаю.