Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

сердце, и долго смотрел вниз, в двадцатифутовый колодец, на плоское илистое дно.

Завтра он засыплет в каждый по несколько тонн мелких камней, скрепит их раствором, и получится мощный неподвижный фундамент. А потом начнет строить мост.

Вулфрик ополоумел с горя. Почти ничего не ел и перестал умываться. Механически вставал на рассвете, ложился, когда темнело, но не работал и не приближался к Гвенде по ночам. Когда девушка спрашивала, что с ним, отвечал: «Не знаю, правда». Примерно так же он отвечал и на все остальные вопросы, а то и просто мычал.

В полях оставалось немного работы. Наступило то время года, когда крестьяне усаживались перед очагом, шили кожаные башмаки, вырезали дубовые лопаты, ели соленую свинину, моченые яблоки и капусту. Гвенду не тревожило, что они будут есть: у Вулфрика еще оставались деньги от продажи урожая, — но крайне тревожил он сам.

Парень трудился всю жизнь. Встречаются нытики, потирающие руки на каждый свободный день, но этот не из таких. Поле, урожай, скот, погода — вот чем он жил. По воскресеньям не находил себе места, пока не придумывал какого-нибудь дозволенного занятия, а в праздники всячески старался обходить правила.

Гвенда понимала, что его нужно встряхнуть, иначе юноша просто заболеет. Да и денег на всю жизнь не хватит. Рано или поздно им придется искать работу. Однако девушка ничего не говорила два месяца, пока не уверилась окончательно. Но как-то декабрьским утром решила, что пора:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Обобранный крестьянин сидел за кухонным столом, неизвестно зачем строгая палочку, и, не поднимая глаз, что-то промычал в ответ. Верная подруга наклонилась через стол и схватила его за руки, прервав это бестолковое занятие.

— Вулфрик, пожалуйста, посмотри на меня.

Он угрюмо поднял голову, рассердившись, что ему приказывают, но воли возражать не было.

— Это важно, — настаивала Гвенда.

Парень молча смотрел на нее.

— У меня будет ребенок.

Выражение лица Вулфрика не изменилось, но землепашец уронил нож и палочку. Девушка долго смотрела на него.

— Ты меня понимаешь?

Он кивнул:

— Ребенок.

— Да. У нас будет ребенок.

— Когда?

Гвенда улыбнулась. Первый вопрос, который он задал за последние два месяца.

— Летом, до жатвы.

— За ребенком нужно ухаживать. За тобой тоже.

— Да.

— Мне нужно работать.

И вновь погрузился в уныние. Девушка затаила дыхание. Что сейчас будет? Вулфрик вздохнул и стиснул зубы:

— Я пойду к Перкину. Ему нужно проводить зимнюю вспашку.

— И удобрять землю, — радостно откликнулась Гвенда. — Я пойду с тобой. Он предлагал работу нам обоим.

— Хорошо. Ребенок, — повторил молодой человек, словно это было чудо. — Интересно, мальчик или девочка.

Она встала, обошла стол и подсела к нему на лавку.

— А ты кого больше хочешь?

— Маленькую девочку. У нас были одни мальчики.

— А я мальчика, похожего на тебя.

— А может, будут близнецы.

— Мальчик и девочка.

Вулфрик обнял ее.

— Нужно сходить к отцу Гаспару и повенчаться.

Гвенда облегченно вздохнула и положила голову ему на плечо.

— Да, — сказала она. — Наверно, нужно.

Мерфин съехал от родителей незадолго до Рождества. На принадлежавшем ему теперь острове Прокаженных он построил себе небольшой домик волну комнату, объяснив, что нужно охранять растущую гору ценного строительного материала — дерево, камни, известь, веревки, железные инструменты. Примерно в это же время Фитцджеральд перестал ходить в дом Эдмунда обедать. А Керис в предпоследний день декабря отправилась к Мэтти Знахарке.

— Можешь не говорить, зачем пришла. Три месяца?

Отводя глаза, Суконщица кивнула. На небольшой кухне, забитой бутылочками и флакончиками, Мэтти в маленьком железном котелке варила какое-то снадобье с едким запахом, и девушке захотелось чихнуть.

— Я не хочу ребенка.

— Эх, если бы мне каждый раз при этих словах давали по цыпленку.

— Это плохо?

Знахарка пожала плечами:

— Я стряпаю отвары, а не приговоры. Все знают, что хорошо, а что плохо, а если не знают, так на то есть священники.

Керис расстроилась. Она ждала понимания и уже несколько суше спросила:

— У тебя есть отвар, чтобы избавиться от беременности?

— Есть, только… — Мэтти замялась.

— Что?

— Чтобы избавиться от беременности, нужно отравить себя. Можно выпить галлон крепкого вина. Я делаю отвар из ядовитых трав. Иногда срабатывает, иногда нет. Но в любом случае тебе будет очень плохо.

— Я могу умереть? Это опасно?

— Да, хотя не более опасно, чем роды.

— Давай.

Знахарка сняла котелок с огня и отставила на каменную плиту. Встав перед выскобленной старой рабочей доской, взяла из шкафчика глиняную миску и насыпала туда понемногу каких-то порошков.

— Мэтти, ты что? Говоришь, что не судишь, а смотришь волком.

Та кивнула:

— Ты права. Конечно, сужу. Все судят.