Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

весьма хорошо. Но тут уж Михаил ему мог противостоять на равных. А то и превосходил его. Что вскоре нашло свое подтверждение в его победе. Вообще-то он мог не убивать Шарукана. Но предпочел не играть в благородство. Как говорится, нет человека, нет проблем…

Потом была встреча с тестем, который заверил, что его соплеменники прониклись к нему уважением. Разнести в пух и перья превосходящего противника — это достойное деяние. Ну и такая малость, как гуляй-город. Кочевники реально не знали, что можно противопоставить этой новинке. У них вообще со взятием укреплений все не слава богу. А тут такая напасть.

Ну и пушки. Признаться, половцы серьезно приукрасили их возможности. Что неудивительно. Ведь должна была быть веская причина оставления войска Шарукана. Вот они ее и озвучивали. Но Романова это полностью устраивало. Чем больше небылиц и страшилок, тем меньше шансы, что соседи захотят вновь отправиться к нему за добычей…

— Ну и как тебе новая игрушка, Андрей? — поинтересовался Михаил у бывшего своего оруженосца, когда они закончили с замерами.

— Просто нет слов, Михаил Федорович. А если к ней получше приноровиться, так и вовсе получится на загляденье.

— Помнишь, ты хотел в постоянный состав дружины?

— Помню.

— Ну как, готов служить стрелком при пищали? Или опять начнешь канючить, чтобы зачислить тебя в особую сотню?

— Туда мне все одно не потянуть. Уж проверено. А вот пищаль дело иное, — погладив вороненный ствол, произнес парень.

— Только просто так служить не получится. Одновременно станешь изучать науки.

— А без этого никак? — нахмурился Андрей.

— Нет. Оружие новое. Всех его возможностей мы не знаем. А как их раскрыть, если только и того, что уметь из него стрелять, не пытаясь постичь новое. А для этого нужно учиться наукам.

— Это как пушкари, что ли?

— Именно.

— Так ить там не все учатся.

— Не все. Но минимум треть расчета непременно. Пищаль обслуживают всего-то двое. Так что обоим дорога за парту.

— А вознице-то зачем? — удивился Антон.

— Неволить никого не буду. Мне некогда подгонять, уговаривать и заставлять.

— Я согласен, — решительно произнес Андрей, а потом обернулся к другу: — Тоха, ты как, со мной?

— Ну а куда тебя девать-то. Вот так оставишь, и враз схарчат, — нарочито вздохнув, ответил тот.

Наблюдая за друзьями, Михаил невольно улыбнулся. При пушках никого силком не держали. Только добровольцы. А это подразумевало под собой систематические занятия. Не усваиваешь материал, свободен на все четыре стороны. Вот и старались парни.

Горшкова Романов знал, особой усидчивостью в учебе тот не отличался. Так что ляжет он бременем на плечи Грекова, которому придется тащить друга с собой. Сам он от пищали теперь не откажется. Странно, но к пушкам у него особой тяги не наблюдалось. Возможно, дело в маневренности нового оружия, а может, причина в том, что он только наблюдал работу артиллеристов со стороны. А тут прикоснулся лично.

В город Михаил возвращался уже вечером, будучи довольным собой. Очередные испытания прошли успешно. Характеристики нового оружия радовали. Вообще-то он ожидал серьезных трудностей. Оружие ведь не создают на коленке. Но в очередной раз удивился своей счастливой звезде.

Так уж выходило. За что бы он ни брался, неизменно получал положительный результат. Вот и в этот раз. Пожалуй, причина в том, что это всего лишь первые успехи с большим запасом усовершенствования и улучшения характеристик. Просто в нынешних реалиях при всех недостатках оружия они были выше всяческих похвал. Но со временем эффективность пушек и пищалей перестанет удовлетворять потребностям, постепенно повышая требования.

За прошедшие месяцы случилось еще одно немаловажное событие. Леониду удалось-таки добиться полной механизации всего ткацкого процесса. Понятно, что доля ручного труда все еще была велика. Но Романов и не рассчитывал на автоматизацию. Зато теперь он ставил полноценную ткацкую фабрику.

Все три этажа здания уже полностью заставлены различными машинами. В некогда просторных цехах вдруг стало тесно. Ну и народу прибавилось. Ткачих-то он готовил и прежде. Но возникла потребность в других специалистах. Вот и готовят, причем сразу на вырост. Рядом с первым корпусом уже начали возводить второй. Значительно больших размеров.

Михаил рассчитывал, что на будущий год уже будет способен переработать всю шерсть, поступающую от половцев и печенегов. А ее с каждым разом все больше. И это несмотря на то, что часть кочевники сдают в виде уже готовой пряжи. Ну да ничего. Уж теперь-то он к этому готов.

А вот войлочное производство придется сократить. С одной стороны, ту же обувь, шапки и бурки на Руси очень даже распробовали. Спрос неуклонно растет. Но с другой, ткань куда дороже войлока, и коль скоро не будет излишков, то и вопрос, на производстве чего сосредоточить свои усилия, не стоит. Если только не увеличить число поставщиков, еще сильнее подсаживая половцев на экономический крючок…

— Не вредничай. Хватит уже кричать. Ты же девочка, а ревешь как какой-то мальчишка, — попеняла плачущей сестре Анна, старшая из дочерей.

Марфе в колыбельке всего-то второй месяц, так что понять слов она не могла. Но сказанное предназначалось вовсе и не ей. Пятилетняя Анна хотела задеть брата, которому исполнилось шесть. Он устроился на лавке, расстелил на коленях тряпицу, чтобы стружка не падала на пол, и строгает что-то там из чурбачка. Случись, намусорит, и Алия строго спросит за это. Резец впивается в дерево осторожно, чтобы не снять лишнее. От усердия Матвей даже язык высунул. Но услышав слова сестры, хмыкнул:

— Где это ты мальчиков плакс видела?

— Ой, да ладно. Кто вчера ударился коленом и ревел в три ручья? — отвернувшись от колыбельки, с ехидцей подразнила его девочка.

— Да! А ты знаешь, как это было больно! — вскинулся мальчонка.

— Назвался мужчиной, так и не ной! — припечатала она и тут же набросилась на четырехлетнюю сестру: — Фрося, не тыкай Марфушу пальчиком!

— Она такая хорошенькая, — умилительно выдала девочка.

— Ты еще глазик ей выколи, — фыркнула старшая.

Войдя в зал на втором этаже, Михаил привалился плечом к дверному косяку и наблюдал за своими детьми. Матвей постарше Анны. Но девочка удалась характером в мать и не тушуется задираться и с братьями. Петра, старшего, кстати, нет. Скорее всего, где-то озорует со сверстниками. Тот еще непоседа.

— Вы что тут творите? На минуту нельзя оставить, — нарочито строгим тоном произнесла Алия, вошедшая в другую дверь.

Потом заметила Михаила и, убедившись, что младенцу сейчас ничего не угрожает, подошла к нему. Забросила руки на шею и слегка откинула головку, прикрыв глаза. Мол, а ну-ка, муженек, покажи, как ты любишь свою женушку. Он не стал ее разочаровывать, впившись в