Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Хотя он испытывал что-то еще. Возможно, более первобытный страх.

Это было сродни отвращению, которое Милус чувствовал, когда даже безобидный домашний паучок пробегал по его комнате — непримиримой ненависти, которую человечество с начала времен обращало на не-млекопитающих существ. Если бы паучок научился путешествовать среди звезд и пожелал создать собственную империю, куда бы упал его хищный взгляд? Какое «пагубное влияние» мог бы он оказать на миры людей?

Огден одернул себя и заставил вновь обратить внимание на реклюзиарха с угрюмым лицом, который, когда произносил речь, словно возвышался даже над братьями-десантниками.

— Отзывая всех нас, магистр ордена Торцира, вероятнее всего, желал защитить от вторжения ксеносов территории ордена на галактическом востоке. Однако он мог, не желая того, просмотреть гораздо большую угрозу, с которой столкнулись мы — здесь и сейчас. Исходя из нашей текущей позиции, капитан Кэрон рассчитал, что наш благородный родной мир Сота уже находится в предполагаемой зоне боестолкновений.

Только после этого собравшиеся космодесантники заметно отреагировали — сдержанно выругались, вызывающе закричали и немного нарушили четкий строй.

— Приберегите свою ненависть, братья! — рявкнул Деметрий, высоко воздев кулак в латной перчатке. — Сохраните её для ублюдочного Пожирателя!

Многие из смертных слуг оказались явно менее сдержанными в своих выкриках, и Огден осознал, что присоединился к ним. Среди не столь различимых угроз, эхом раздававшихся в залах, он поднял лазкарабин над головой и поклялся уничтожить всю расу тиранидов.

Это было невообразимо. Сота не могла пасть.

Этот мир был древним домом Ордена, это так, но у многих из присутствующих здесь — и людей, и постлюдей — там находилась родина, а для остальных Сота являлась, самое меньшее, домом кровных родичей.

Несмотря на поднявшийся рёв, Хорниндаль спокойно взял крозиус арканум у оруженосца в рясе, который стоял наготове возле него. Простым жестом он активировал потрескивающее силовое поле оружия и демонстративно поднял его вверх, снова восстановив тишину в залах. Когда реклюзиарх заговорил снова, Огден заметил в его голосе знакомую нотку сдержанного пыла.

— Братья, восславьте Его-на-Терре — мы с вами мыслим одинаково. Мы не позволим ненавистным ксеносам хоть одним когтем коснуться нашей родины! Заранее предупрежденные, Косы Императора отбросят любого врага, и магистр ордена Торцира поведет нас, чтобы навсегда смести с лица Галактики проклятые флоты-ульи!

Над собравшими разнеслись радостные возгласы и кличи: «За Соту! За Императора!». Капеллан Деметрий оскалился в чем-то вроде усмешки и, надев череполикий шлем, отправился к воинам провести предбоевую службу. Сначала брат-сержант Цертес, а затем Эдий с готовность преклонили перед ним колена, чтобы принести торжественные клятвы.

Повернувшись, чтобы построить свою команду, Огден с удивлением заметил, что Хорниндаль направляется прямо к нему. Хотя в руке реклюзиарха оставался включенный крозиус, он, в отличие от Деметрия, держал оружие не с угрожающим видом.

— Долг тяжким бременем лежит на всех нас, серв-сержант, — сказал он. — Без навигатора мы не можем рискнуть и совершить варп-прыжок, чтобы самим донести сообщение до Соты. Вместо этого мы должны продвигаться через рой, под психической тенью корабля-улья. Мы должны восстановить астропатическую связь как можно скорее.

Огден кивнул.

— Так точно, мой господин… Хотя это может оказаться столь же опасным, как и возвращение на минные поля ксеносов…

Он ждал какого-то ответа, но Хорниндаль лишь беспристрастно смотрел на него в ответ.

— В таком случае, где вы прикажете расположить моих людей?

— Вам нужно приготовиться к абордажу.

— Брать на абордаж тиранидский корабль, мой господин? — переспросил Огден, не веря своим ушам. — Это вообще возможно?

— Нет. Ты меня неправильно понял, — реклюзиарх отстраненно смотрел, как лидер третьего отделения, Гекатон, становится на колени перед Деметрием. — Если чужаки не испарят «Ксенофонт» биоплазмой и не разнесут на части в вакууме, то попытаются взять его на абордаж.

Огден надолго задумался над сказанным. Он не мог решить, какой исход звучит хуже.

Словно клинок, направленный в сердце роя, «Ксенофонт» направился вперед. Его орудийные батареи стреляли, пока стволы не засветились от накала, отшвыривая малые суда тиранид во тьму космоса лазерным огнем и взрывами снарядов; целыми волнами корабль отбрасывал мерзких созданий.

Госс даже не мог назвать их «кораблями» в любом из смыслов этого слова. То, как они метались и плыли в пустоте, наводило на мысли о косяках морских хищников, которые извивались и выделывали пируэты между ударными ракетами «Ксенофонта», а затем резко разворачивались и с бреющего полета били ответным огнем по щитам противника. Они неумолимо преследовали корабль, испытывая его оборону на прочность, даже если погибали при этом.

У артиллеристов не имелось шансов попасть в тварей при использовании тех же шаблонов ведения огня, что в боях с обычными кораблями. Проклятые штуки двигались слишком быстро, слишком непредсказуемо; и атаковать их было всё равно что пытаться прихлопнуть мух болт-пистолетом. Вместо этого капитан Кэрон приказал создать убойную зону в трехстах метрах от носа «Ксенофонта» — стену произвольных залпов и детонаций с задержкой, которая станет препятствием для любого коллективного разума, управляющего врагами, и либо отбросит их назад, либо разорвет на куски. Единственный вопрос заключался в том, хватит ли боекомплекта для орудий, чтобы пробиться через рой. Гораздо вероятнее, понимал Госс, пушки умолкнут задолго до этого.

Словно подтверждая это, на гололитической панели окулуса вспыхнул предупреждающий символ, добавив ещё один настойчивый сигнал к мириаду боевых тревог, что раздавались на мостике.

— Пусковые установки правого борта пусты, сэр. Остался только резервный боекомплект, — офицер помедлил мгновение, затем пробормотал себе под нос. — «Ксенофонт» всего лишь эсминец. Он не предназначен для ведения непрерывного огня. Мы не справимся.

Кэрон, стоявший перед своим троном, ответил, не отрывая взгляда от тактического экрана.

— Значит, вы не знаете «Ксенофонта». Старичок проворен и ещё может кусаться.

Как только гололиты обновили трехсекундный боевой цикл, пучки свежих контактов появились на дисплее в границах действия ауспика — воинства новых организмов, порожденные крупными судами-носителями, а, может быть, и самим колоссальным кораблем-ульем? С таким количеством сигналов трудно было сказать. Некоторые, казалось, просто кружили в отдалении, вовсе не совершая атакующих маневров.

В центре табло висела мигающая иконка косы, обозначавшая осажденный эсминец — одинокий зеленый пучок во все растущем красном океане.

Капитан стиснул зубы.

— Прикажите командам правого борта перезаряжаться. Я не хочу, чтобы установки по обоим флангам опустели одновременно.

— Есть, сэр.

Удары от бомбардировки цепью пробежали по корпусу, и одно из омерзительных кораблей-созданий устремилось сквозь пустотные щиты, чтобы атаковать боевую рубку с бреющего полета. Несколько человек из команды мостика рефлекторно пригнулись, но в миг, когда оно пронеслось мимо фронтальных иллюминаторов, Госс мельком увидел искореженный хитин, сросшийся панцирь и покрытую ледяной коркой шипастую плоть.

Трон, у ужасной штуковины даже были небольшие кожистые плавники…

Хотя рой плотно окружил их, за ним виднелась покачивающаяся масса корабля-улья, раздутый до невероятных размеров живой горизонт. Его огромные руки-щупальца двигались медленно по сравнению с другими созданиями флота, подчеркивая невообразимую разницу в размерах. Она становилась всё заметнее по мере того, как «Ксенофонт» подлетал ближе. Словно раздутый, обваренный кракен, великан, казалось, наблюдал за разворачивающейся битвой с обыденным равнодушием, как толстая раднарийская кокотка могла бы следить за возней колонии муравьев.

Сдержав тошнотворное омерзение, Госс проанализировал курс, который он и другие офицеры проложили, чтобы вывести эсминец из тени создания. Подобравшись близко к гравитационному колодцу планетоида Сигма-Тамбус IV, — который сейчас был почти полностью закрыт от них кораблем-ульем, — они собирались обогнать малые органические космолеты и устремиться к дальним межсистемным маршрутам. Там, по предположению Кэрона, астропаты освободятся от чужеродного ужаса, затуманившего их умы, и сумеют связаться с каким-нибудь другим кораблем.

В надежде, что какой-нибудь другой корабль их услышит.